Моя пушистая проблема

Я затихла, затаилась, продолжая внимательно наблюдать за происходящим. Такс, что тут у нас?

А у нас было много всего интересного. Например — вся живность в лесу притихла. Это говорило об одном — пришельцы опасны. Смертельно опасны для одной глупой кошки. Самое время научиться телепортироваться.

Однако спешить я все же не стала. Хотя бы потому, что смысла в этом пока не было никакого. Потому что я всегда успею… скажем так, устроить гадость. А пока лучше затаиться. Притихнуть, как мышь под кустом. Большая пушистая мяукающая мышь.

Конечно же, я совершенно не понимала, что делают эти господа — не было у меня магического образования, увы. Но то, что после их упражнений земля ощутимо потемнела, выгорела, словно вздыбилась, оставляя какое-то гадливое чувство… все это едва ли могло порадовать и успокоить.

Однако, пробыли нелюди здесь недолго, засобирались быстро, и… все бы кончилось хорошо! Они уже заходили назад в летун, когда один из илато, словно почуяв мой пристальный взгляд, резко обернулся.

Лапа чиркнула по ветке и сухой кончик с громким треском отломился. Где-то выше в кроне закричали суматошно птицы. Выбежали ещё двое илато. Они держали в руках блестящие металлические трубы — карсаны, магическое оружие, о нем я тоже знала мало — не для простых смертных.

Все это происходило быстро — дольше было рассказывать. Уже не прячась, понимая, что меня спасет только скорость, я взвилась вверх, удирая под самую крону, надеясь затеряться в ветвях.

— Что там?

— Большая кошка. Или кот.

— Оборотень?

— Возможно, хотя сюда кошачьи не залезают, скорее всего, дикий, окрас не успел рассмотреть, шустер, зараза.

— Убить?

— Пальнем. Раним, там сам подохнет…

Слова доносились на излете, я торопилась. Когда торопишься — совершаешь ошибки.

Неопытность, плохое знание ещё чужого кошачьего тела, острый страх, усталость, ранения… Все это сыграло свою роль. К сожалению, не самую лучшую. В какой-то момент я неудачно прыгнула, провалилась на нижний ярус, и бок и заднюю лапу обожгло такой острой болью, что оставалось только тоненько-тоненько скулить. С трудом, рыча под нос, смогла вскарабкаться выше.

Шерсть стояла дыбом, лапы заплетались, мир кружился, но я продолжала упрямо перебирать лапами. Остановиться — значит умереть. Я слышала чужие голоса вдалеке. Я ощущала их холодное, расчетливое желание. Не знаю, каким только чудом я смогла удалиться вглубь леса, прячась между ветвей. Не знаю, как получилось скрыться с глаз этих мерзавцев, как они только не пошли на запах моей крови.

Впрочем, последнее я выяснила просто — когда остановилась, чувствуя, что заплетаются ноги, и все-таки склонилась к но… лапе.

Рану словно прижгло. Кровь запеклась и не выдала меня. Но это было уже неважно.