Моя ревность тебя погубит (СИ)

Хоть я и благодарен Алине за то, что она сглаживала углы моей тоски, с трудом разбавляла каждодневное одиночестве — с выпивкой один к одному — но полюбить жену мне так и не удалось. Моё нормальное к ней отношение нельзя приравнивать даже к остывшим чувствам, потому что их не было никогда — в отличие от секса и монотонных разговоров по вечерам.

— Мне надо уехать, — сухо сообщаю я, проходя мимо неё.

— А куда ты?

— Появились дела.

— Разве ты не выпил?

— Я в состоянии вести машину, — мой спокойный тон меняется на более раздражённый, после чего Алина замолкает.

Иногда мне кажется, что моя жена слишком сильно меня боится — причём по каким-то непонятным мне причинам. Она всегда сдержана и редко говорит что-то лишнее, словно не имеет собственного мнения. Если видит меня в плохом настроении, то просто смиренно улыбается — ни о чём не спрашивая. Может всё из-за того, что я никогда не был с ней сентиментален или ласков? Часто демонстрировал свой гнев по отношению к сотрудникам — и постоянно она боялась, что этот гнев может обрушиться и на её плечи? Вариантов много, но даже спустя два года совместной жизни я совершенно не хочу об этом думать.

— Во сколько вернёшься? — спрашивает Алина, когда я подхожу к входной двери.

— Ложись без меня.

***

Светофоры будто всячески пытаются разбудить во мне зверя. В очередной раз попадаю на красный свет, но не выдерживаю — я настолько неуравновешен сейчас, что даже эти проклятые двадцать секунд становятся для меня вечностью. Поэтому мне приходится обогнать впереди стоящие машины по встречной и продолжать ехать.

Мною движет нарастающее волнение и острая потребность оказаться рядом с нею — обнять и заверить в том, что всё будет хорошо. Поклясться, что больше никьо не посмеет и пальцем её тронуть. Вот бывает же — нихера больше не нужно, кроме этого. Впервые за долгое время я смотрю на жизнь открытыми глазами — не через призму денег, чьего-то уважения и уверенности в завтрашнем дне. Впервые за долгое время мне настолько сильно хочется увидеть человека, что вены на руках вздуваются, голова отказывается думать о чём-то другом.

Действительно, для чего? В который раз прокручиваю наш телефонный разговор — это ведь ненормально и противоестественно. Один лишь факт того, что взрослый мужчина в моём лице мчится вечером к девочке почти на другой конец города — делает меня нездоровым извращенцем. Общество бы точно окрестило меня таковым. Но мне насрать на общество, которому плевать на неё. Я не знаю, что придётся делать, но точно осознаю степень своей заинтересованности.