Моя ревность тебя погубит (СИ)

— У меня нет паранойи, принцесса.

Явно есть, ведь я не даю ей ходить на маленьком каблуке. Не даю ей даже самостоятельно спускаться по лестнице. Запрещаю закрывать дверь в ванную. Но мне не стоит признаваться ей в собственном безумии.

— Ты знаешь, что меня волнует. Твой животик может перевешивать твоё маленькое тельце.

— Забавно наблюдать за тем, как ты действительно чего-то боишься. Особенно, если твой страх — это то, что мой живот перевесит меня, — она смеётся, когда мы преодолеваем последнюю ступеньку, и я веду её к обеденному столу.

Возможно, в каком-то смысле это действительно забавно.

Как и то, что ночью я просыпаюсь каждые полчаса, чтобы проверить, не сползает ли она с кровати на пол. После подобных недельных проверок я поставил на кровать специальные бортики для безопасности детей.

Дамиан всё чаще спит с нами в одной кровати. Когда он станет немного старше, он уже будет спать в своей детской, но сейчас Полина особенно нужно находиться рядом с ним.

— Завтра мы уже узнаем, кто здесь, — присев, она кладёт ладони себе на живот. Я падаю на колени и целую её животик.

Полина с нежностью смотрит на меня сверху вниз.

Я не могу поверить, что судьба была настолько благосклонна ко мне, что послала мне этого ангела, перевернувшего весь мой мир с ног на голову.

— Папа думает, что это мальчик. И теперь мне почему-то тоже так кажется.

— Ты расстроена?

— Господи, нет! Я люблю этого малыша, девочка он или мальчик.

Я знаю, что она любит его."

"Точно так же, как Дамиана. Моя девочка просто сплошной шар, заполненный любовью и заботой о детях. Но в силу своих собственных травм она очень хочет дочку. Очень хочет подарить ей ту любовь, которой была лишена из-за своей суки матери.

— И он любит тебя. Точно так же, как его старший брат. И так же, как его папа.

Она принимает дорожку из моих поцелуев, которая поднимает вверх по её животику и заканчивается прямо на её пухлых сладких губах.

— Дамиан скоро проснётся, — шепчет она.

— Тогда тебе нужно покушать, и мы будем собираться на прогулку.

47. Ужасы прошлого

Никогда не думала, что беременность может сделать меня настолько эмоциональной. Я так много плачу, что это могло бы раздражать.

Других мужчин, но не Стаса.

Он целует каждую мою слезинку, боготворит её и превозносит чуть ли не до небес.

Он так сильно волнуется, что иногда доходит до абсурда. Он — моя главная поддержка во всём. И прямо сейчас он не даёт мне упасть в обморок и разрываться ещё больше от того, что мы узнали.

— Кажется, папа хорошо постарался, — слова врача снова звучат в моей голове так, словно мы не прошло несколько дней после нашего визита, и мы всё ещё сидим у неё на приёме и ждём, что она скажет. — У вас два мальчика, однояйцевые близнецы.

Кажется, количество моих слёз может охватить все океаны мира.