Морской лорд

К моей ноге у колена прикоснулось что-то холодное и влажное.

— Что, Гарик? — спросил я собаку, приняв ее за своего питомца.

Потом вспомнил, что Гарик охраняет мой дом в Херсоне, а эта собака меня не знает. Она бесшумно отошла, приняв меня в свою стаю."

"Я вернулся в дом и вновь занялся девушкой. Теперь уже старался больше для нее. Результат, судя последовавшим затем ее ласкам, превзошел ожидания девушки. Точнее, теперь уже молодой женщины.

2

Привык в шестом веке просыпаться с восходом солнца, однако на этот раз проспал дольше. В доме я был один. Через открытое «окно» внутрь падал яркий луч света, в котором медленно планировали к полу пылинки. Пахло торфяным дымом, овцами, вареной рыбой и печеным хлебом. Похожий запах был в доме моей бабушки по отцу. Она жила в деревне под Путивлем в деревянном срубе-пятистенке с соломенной стрехой. Только вместо очага у бабушки была русская печь, которую топили дровами и торфом.

Итак, что мы имеем? Меня выкинуло на берег где-то, судя по языку, в Уэльсе. Надо добраться до ближайшего порта и сесть на корабль, который идет на Средиземное море или хотя бы до Корнуолла, а там пересесть. Денег должно хватить. В крайнем случае, продам кинжал. Если попадется византийский купец, тогда все решится намного проще, меня довезут в кредит. Поможет ссылка на известных константинопольских купцов, с которыми я имел дело. Старшую дочь хозяйки дома заберу с собой. Чтобы жена Алена не скучала.

Легкая на помине, старшая дочь тихо зашла в дом. Одета в новую чистую рубаху. Заметив, что я не сплю, заулыбалась и подошла ко мне.

— Доброе утро! — поприветствовала она по-валлийски.

— Доброе утро! — повторил я.

Наверное, произнес с жутким акцентом, потому что она хихикнула. Я взял ее за руку и потянул к постели. Старшая дочь кивнула головой, высвободила руку и быстро стянула через голову рубаху. Ноги длинные, стройные, таз пока не слишком широкий, живот упругий, ни грамма жира, внизу треугольник густых курчавых волос, груди среднего размера, немного в стороны. Женщина ни капли не стеснялась своей наготы. Действительно, в человеческом теле нет ничего вульгарного; вульгарными бывают только наши мысли о нем. Аккуратно сложив рубаху на скамеечку, на которой лежали мои шелковые рубашка и трусы, она легла рядом со мной. На поцелуй отозвалась страстно. Стонала тихо, сквозь зубы. Наверное, здесь не принято проявлять эмоции открыто. Впрочем, у многих англичанок даже в продвинутом двадцать первом веке проблемы с вагинальным оргазмом. Кровь разжижена дождями. Вот и порицают тех, кому больше повезло. Потом валлийка легла на бок рядом со мной и начала тихо посмеиваться. Я пощекотал ее, чтобы более бурно выплескивала эмоции. Она засмеялась громко, счастливо.