Морской лорд. Том 3

– Вы хорошо проявили себя в сражении с маврами, – похвалил я и хлопнул каждого клинком сабли плашмя по плечу, произнося самую важную в их жизни фразу: – Встань, рыцарь!

Теперь они отправятся домой не только с богатыми трофеями, но и в новом социальном статусе – достойными наследниками своих отцов, владельцев маноров. Взамен пришлют своих младших братьев, которым надо будет не только стать рыцарями, но и раздобыть манор.

25"

"Не знаю, что понарассказывал Ричард своей матери о Португалии, но Фион отнеслась к информации болезненно и чуть ли ни в ультимативной форме потребовала, чтобы ее еще раз сделали матерью.

Все мои доводы, что я не собираюсь с ней разводиться, что хватит и троих детей, не подействовали.

– Они уже выросли, скоро покинут нас, – заявила Фион. – С маленьким ребенком мне будет не так скучно ждать, когда ты вернешься из похода.

Я решил не спорить. Вынашивать и рожать не мне.

Еще до моего прибытия в Честер Ранульф де Жернон купил все вино, привезенное бригантиной. А я собирался подарить ему и его единокровному брату Вильгельму де Румару по паре бочек. Видимо, не судьба мне делать богатых еще богаче.

Судно нагрузил свинцом и шерстью и отправил в Лиссабон.

Лорд Болингброк с удовольствием взял щитовые деньги. Граф Честерский потребовал присылки рыцарей. Ему надо было отбивать атаки валлийцев. Я отправил к нему замерсийских рыцарей и Гилберта под командованием Тибо Кривого, которому объяснил, что в мои интересы не входит рвение в войне с Оуайном Гвинедским. Сын Ричард отправился в поход оруженосцем командира. Я решил больше не брать его в море. Пусть становится типичным сухопутным лордом. Замерсийские рыцари тоже сочли это мероприятие не заслуживающим внимания и послали вместо себя своих старших сыновей, несколько дней назад превратившихся в рыцарей.

Их младшие братья прибыли в замок Беркет, чтобы стать оруженосцами и мечом и копьем добыть себе владения. Они наслушались рассказов старших о Португалии, поэтому первым делом поинтересовались, скоро ли мы туда отправимся?

– Как обычно, – ответил я, – в конце лета.

А сам подумывал: не уплыть ли раньше? Так привык каждое лето служить пару месяцев, воевать с кем-нибудь, что теперь не знал, чем заняться. Шхуна требовала небольшого ремонта.

В Лиссабоне я все внимание уделял бригантинам, а в Беркенхеде залез в трюм после выгрузки и обнаружил, что надо поменять кое-какие детали судового набора и несколько досок обшивки. Для проведения этих работ подрядил Тони, ставшего после постройки парома настоящим корабельным мастером. Кстати, летом паром курсировал ежедневно и с полной или почти полной загрузкой. Я сдал его в аренду монастырю с условием, что деньги пойдут на школу. Мальчики из моих деревень исправно ходили в нее.