Морской лорд. Том 3

Уже во время швартовки в Беркенхеде я понял: что-то случилось. Касалось это что-то меня лично, потому что все избегали смотреть мне в глаза. Никто не хотел быть черным вестником. Эту тяжкую ношу взял на себя аббат Гамон де Маскай, прибывший на пристань.

Смущенно покашляв, он тихо произнес:

– Ребенок умер, а графиня пока жива.

– Кто умер? – не понял я. – Ричард или Роберт?

– Нет-нет, старшие сыновья живы, – быстро успокоил меня аббат. – Умер тот, которого рожала графиня. Мы ничем не могли помочь ей. На всё воля божья!..

Я не стал дослушивать его утешения, поспешил в замок.

Фион с закрытыми глазами лежала в постели, укрытая двумя толстыми одеялами. Лицо сильно похудело, кожа приобрела синеватую бледность, глаза запали. Я много раз видел умирающих. Мог без колебания сказать, что дни моей жены сочтены. Она держалась лишь на желании попрощаться со мной. Задержавшись в Португалии, я продлил ее жизнь и муки на несколько дней.

– Принеси вина и мою дорожную сумку, – приказал я служанке, а сам сел на кровать и легонько сжал горячую сухую руку.

Фион проснулась или очнулась. Ее глаза были наполнены болью и лихорадочным блеском.

Она попыталась улыбнуться, скривив бледные, пошерхшие губы. У уголков глаз появились глубокие морщины, которые я раньше не замечал.

– Я знала, что ты успеешь, – тихо произнесла Фион и закрыла глаза, превозмогая боль.

– Помолчи, – попросил я. – Сейчас дам тебе снадобье, и боль пройдет, ты выздоровеешь.

– Не пройдет… – прошептала жена.

Вернулась служанка с серебряным бокалом красного вина и моим походным мешком. Я достал из него гашиш, свежий, найденный месяц назад в замке. Всегда имел гашиш при себе на случай ранения.

Я оторвал от темно-коричневой, тягучей массы большой кусок, кинул в бокал и приказал служанке:

– Размешивай, пока не растворится весь.

Фион не хотела пить.

– Меня вырвет, – уверяла она.

– Ничего, еще сделаем, – настоял я и проследил, чтобы осушила бокал до дна.

Желудок Фион не захотел расставаться с таким приятным напитком. Сначала подействовало вино. Оно как бы отдало часть своего красного цвета, отчего порозовели щеки жены. Постепенно начала уходить боль. Потом расширились и остекленели зрачки, отчего взгляд Фион стал змеиным.

Она заговорила громче, бодрее и быстрее, пытаясь высказать всё, что накопила за недели страданий. Она рассказала, как тяжело проходили последние месяцы беременности, как начались преждевременные роды.

– Он родился мертвым, – оправдываясь, произнесла жена.

– Не надо было зачинать его, – упрекнул я.

– Всего один раз не послушалась тебя… – виновато произнесла Фион.

Допустим, не один, но это уже не важно. Чтобы утешить, рассказал ей теорию переселения душ. Фион слушала меня с затуманенным взглядом.