Морской лорд. Том 3

Мои люди отошли подальше, продолжая наблюдать за пожаром с тем мечтательным видом, с каким дети смотрят на пламя костерка.

29

Известие о взятии замка и судьбе его защитников моментально разлетелось по всей Нормандии. Удивила не жестокость, обычная в ту эпоху, а быстрота, с какой мы взяли замок. Рыцари думали, что до них не доберутся, поэтому и затеяли мятеж. Погибать никто не хотел. Поэтому следующий замок сдался без боя. Его владелец встретил нас на границе своих владений и покаялся во всех грехах.

– Французы – вруны и жадины, – сказал он, объясняя свое нежелание биться насмерть за свою собственность.

В этих двух грехах, ставших основной отличительной чертой французов в двадцать первом веке, уже в двенадцатом веке обвиняли и недолюбливали нормандцы своих соседей. В данном случае подразумевалось, что французский король Людовик обещал военную и финансовую поддержку, но не сдержал слово. Правда, о короле ничего не было сказано. На мой прямой вопрос об обещанной французами помощи владелец замка, не слишком склонный, как и все нормандцы, к дипломатическим ухищрением, сумел-таки уйти от ответа.

Гийом, представитель герцога Нормандского, тоже не стал акцентировать внимание на этой стороне дела. Так понимаю, обе стороны устраивал вариант, когда король Людовик не имеет никакого отношения к мятежу.

На покаявшегося наложили небольшую епитимью в размере половины годового дохода от его владений и отпустили дальше грешить и каяться. От радости, что так легко отделался, рыцарь даже предложил мне свои услуги Я отказал ему, хотя не сомневался, что будет верно и доблестно служить против своих бывших товарищей. Нормандцы легко переходили из одного лагеря в другой по окончанию контракта, но, пока он действовал, исправно исполняли свои обязанности.

Иначе бы их никто не нанимал.

В следующих двух замках остались только слуги, которые без промедления открыли ворота и дали разграбить имущество. Брать там, в общем-то, было нечего. Хотя брабантцы нашли. Меня же насторожил уход хозяев. Если они не захотели сдаваться, значит, надеются отбить нападение моего отряда. Поэтому удвоил количество разведывательных отрядов.

Король Франции Людовик Седьмой по прозвищу Молодой оказался скупердяем, но не вруном.

Денег нормандским мятежным баронам он не дал, зато прислал полсотни рыцарей. Они, конечно, прибыли в Нормандию по собственной инициативе, но их содержание оплачивал король. Эти рыцари присоединились к примерно такому же количеству нормандских. С ними было около пяти сотен копейщиков и арбалетчиков. То есть противник немного превосходил нас по количеству и, как он думал, значительно – по качеству. Рыцарей ведь у них было почти в пятьдесят раз больше. На чем я и решил сыграть.