Морской Волк #07-09 - Врата Победы

Вообще недоверчивость и подозрительность русских сильно преувеличена – так, когда я дважды выезжал на нашей машине с американским шофером, сзади так и не появилось автомобиля с агентами, ведущими слежку, более того, у нас и документы не проверили ни разу! Но простим русским эту беспечность, поскольку наше пребывание в Ленинграде не было омрачено ни одним неприятным инцидентом.

Ленинград, это же время, разговоры по радио

– Центр, я 14-й! Объект проследовал мимо, свернул на Невский. Двадцать первому и Двадцать второму, принять!

– Центр, я 22-й, Объект движется к Гостиному двору.

"– Центр, я 27-й. Стою у Дворца пионеров, заглох, не могу завестись! Если что – я не мобилен!

– Мля! 34-й, я Центр, срочно выдвинуться на замену Двадцать седьмому!

– Центр, я 25-й, интерес к Объекту, мужчина в полушубке, с мешком. 252-й, видишь? Пешим группам, приготовиться!

– Я 252-й, цель вижу, готов работать!

– Центр, я 25-й, Объект проследовал мимо, порядок. 252-й, оптикой не блести, тебя видно!

– Центр, я 34-й, Объект проследовал мимо.

– Центр, я 25-й, документы у подозрительного проверили, пустышка.

– Зато нам проще. И прекратить посторонние разговоры в эфире!

– Центр, я 29-й, Объект поворачивает на Литейный.

– 58-й, я Центр, доложитесь!

– Центр, я 58-й, стоим перед Литейным мостом.

– Центр, я 54-й, Объект проследовал мимо, прямо.

– Я Центр, колонне «сотых», готовность к выезду, развернуть сеть на Выборгской, по плану. 58-й, если Объект появится раньше, притормози его.

– Центр, я 56-й, Объект свернул на Пестеля. 71-й, прими!

– Я Центр, «сотым» на выезд, по набережной, готовиться перекрыть Кировский мост.

– Центр, я 71-й, подозрительная активность, «газон», номер…

– Вижу, я 72-й! Сейчас остановим.

– Центр, я 74-й, Объект проехал Летний сад, свернул на Садовую, к Неве.

– 90-му Центр, готовиться тормознуть Объект у моста. Пока «сотые» не подойдут.

– Центр, я 90-й, объект проехал по Халтурина, на мост не пошел. Опять, наверное, даст круг и назад.

– Я Центр, 42-му и 43-му, готовьтесь принять, как только на Мойку свернет!

И снова Элиот Рузвельт.

В зале переговоров кроме Большой Тройки (и де Голля) присутствовали лишь переводчики: я, как доверенное лицо и адъютант отца, и секретарь-референт Сталина, молчаливый молодой человек в штатском, который не произнес ни слова, лишь стоял позади своего босса с папой в руке, и когда русскому Вождю был нужен какой-то документ, то он тотчас оказывался в его руке. Вопреки моему ожиданию, Сталин был без трубки, в простом генеральском мундире с золотыми погонами, без единой награды.