Морской Волк #07-09 - Врата Победы

Мы входили в Главную базу ночью, с погашенными огнями, держась в кильватер «Куйбышева», указывающего нам путь. Только встали на свое штатное место, под маскировку, как на борт прибыл сам комфлота Головко, с несколькими штабными чинами и особистами – что вызвало удивление даже у нашего «жандарма». Но Кириллов быстро и ненавязчиво взял дело в свои руки – ах, нас обвиняют в возможном потоплении союзника, по ошибке? Так все атаки К-25 в этом походе задокументированы, расход боеприпаса и остаток его полностью соответствуют, и экипажи эсминцев свидетели, мы шли с ними практически в одном ордере, после встречи с союзной эскадрой.

Флотские были удовлетворены. В Москву ушла шифрограмма о категорической непричастности К-25 к этому инциденту. Ну, а нам и то польза – походить по твердой земле и подышать свежим воздухом, заодно сберегая ресурс нашей техники. Только от пирса далеко не отлучаться, поскольку по территории базы болталось просто огромной число британских и американских гостей, «ваши контакты с которыми крайне нежелательны», как заявил Кириллов.

– Да вы что, Александр Михайлович, опасаетесь, что кто-то из наших решит к американцам перебежать?

– Сам не решит, а если заставят? Помните, я вам про случай из моего опыта рассказывал? Уж потерпите еще пару дней, скоро они уйдут – и нам спокойнее так!

И снова Элиот Рузвельт. Из воспоминаний

– Сильно сдал Уинни, – сказал отец. – Выделять главное – это первое умение политика. Конечно, дела Британской империи не блестящи – но когда глава предприятия вместо стратегии увлекается тем, что шахматисты называют «пешкоедством», это уже симптом.

Этот разговор случился вечером того дня, когда Черчилль сделал неуклюжий выпад в сторону русских. Поступив скорее как азартный игрок, а не политик – бросил карты на стол в момент, показавшийся удачным, не подумав об обеспечении тыла. Мне показалось, что он искренне верил в тот момент в свою правоту – никому не дозволено безнаказанно убивать британцев! И, когда он бросал русским это обвинение, у него явно было припасено что-то еще, какой-то туз в рукаве.

Сталин реагировал спокойно. Заявив, что подобное обвинение требует доказательств – и так как, судя по тону сэра Уинстона, британская сторона их имеет, то будет честно, если и русской стороне будет предоставлено время для исчерпывающего ответа – одни сутки. Черчилль не мог против этого возразить, лишь сказав, что пока объяснения не будут получены, переговоры лишены смысла. Сталин согласился, предложив встретиться завтра.