Морской Волк #07-09 - Врата Победы

Намек на то, что француз не летит с нами назад, а по договору со Сталиным формирует подобие русского Иностранного легиона из французских пленных – ну, чем больше этого пушечного мяса сдохнет на русском фронте, тем лучше для нас, а перевезти это воинство в Англию я не дам!

Русский «Карфаген» должен быть уничтожен. И будет уничтожен!"

"Лазарев Михаил Петрович. Подводная лодка «Воронеж». Баренцево море, 1 января 1944 года

С Новым годом, товарищи! На глубине двести метров, курс вест.

Новогодние выступления Вождя перед советским народом в обычай еще не вошли.

А поскольку военный корабль ВМФ СССР есть неотъемлемая часть советской территории, а командир на нем – это первый после бога, именем Советской Власти – то пришлось эту заботу взять на себя, правда речь написал Григорьич. Кроме поздравлений был краткий доклад о военном и политическом положении – и, новогодним подарком, звуковые письма от жен и невест, оставшихся в Северодвинске (ВЧ или радио, а в Полярном записали на нашу аппаратуру и успели передать на борт). А это очень дух поднимает – не просто на бумаге прочесть, а слышать вживую голос любимой. Пускали по общей трансляции – рассудив, что если сообщения проходили обязательную цензуру, то ничего особо личного в них быть не должно.

– Михаил Петрович, – ох, так и не приучил Аню по имени меня называть! – Я буду ждать, как тогда. И надеюсь, ты свое обещание не забудешь, наконец? С Новым годом, мой Адмирал!

Мда, обещал я Анечке экскурсию по «Воронежу», так и не получилось пока, то одно мешало, то другое! И желает, значит, женушка моя, чтобы я вернулся целым и невредимым и вместе с кораблем.

Так обещано, после этого похода снова идем в Северодвинск к заводской стенке – но о том скажу после.

– Иван Петрович, – а это нашему старпому, – я вас жду. И буду ждать столько, сколько нужно, и до Победы, и после. Твоя Лена.

– Сереженька, дорогой, ты только вернись! Я только с тобой хочу быть. Твоя Настя, – Сереге Сирому, нашему меху.

И дальше – люблю, жду, надеюсь, и конечно, с Новым годом! Вот не знал, что у стольких наших уже кто-то есть. Так впервые услышал, что у Князя, нашего доктора – какая-то Надя.

А у Бурого, «бычка-три» – Света. Ну и у остальных – хоть список составляй! Интересно, все Анечкины протеже, или хоть кто-то со стороны затесался? Лично я к этому явлению теперь отношусь спокойно – поскольку Аня моя ну нисколько на «товарища Парамонову» не похожа! Ну а другие – пусть решают каждый за себя.

Была и елка – несколько веток в вазе, в кают-компании, украшенная тем, что нашлось под рукой. И праздничный ужин – спасибо коку! Мы уходили из Полярного утром тридцать первого, в жуткой спешке.