Морской Волк #07-09 - Врата Победы

Однако же на стороне немцев было подавляющее превосходство по числу стволов и закон больших чисел – три русских танка горели, в обмен на четырнадцать «кенигов» и «пантер» – когда облако дыма, влекомое слабым ветром, дошло до немецкого строя и накрыло его.

В дыму ничего было не разглядеть. И рвались снаряды, совсем близко, где-то впереди. А затем облако прошло – и Волль, глянув в оптику, истошно заорал водителю: «Назад!» Виттман возмутился было таким нарушением порядка, но посмотрев, закричал то же самое:

– Генрих, задняя! – понимая, что уже не успевает.

Наверху, на гребне выстроились русские самоходки – не «осы», а тяжелые, «сто двадцать два». И горели головные «кениги», включая командирский. Русские повторили свой фокус со «слепой зоной» за гребнем – только на этот раз роль перевала сыграл дым. Немецкие танки появлялись из скатывающейся вниз дымзавесы поочередно, малыми группами, отличные мишени на дистанции, с которой двенадцатисантиметровый калибр даже для «кенига» смертелен. И не было связи предупредить своих позади, ничего не видевших в дыму!

Страшный удар в борт – слава богу, в мотор! Водитель высунулся наружу и обвис, поймав пулю или осколок.

Виттман не помнил, как он скатился из башни на землю, за ним Волль. Свист снаряда заставил броситься на землю, и они ползли, затем бежали назад, к своим. А после вдруг каким-то образом оказались среди рукопашной – и Балтазар Волль, лучший наводчик, какого Виттман знал, и просто отличный парень, три месяца назад бывший свидетелем на его, Михаэля Виттмана, свадьбе, хрипел с русским штыком в животе. Как убили заряжающего и радиста, Виттман не видел, потому что его самого в это время русский морпех, в рваном камуфляже, под которым была видна тельняшка, сбил наземь и уже готов был проткнуть штыком, как бедного Волля, – но рядом вдруг появились еще несколько фигур в форме ваффен СС, и началось что-то жуткое, сопровождаемое звериным ревом и отборной руганью на двух языках. Виттман, извернувшись ужом, вскочил и побежал, желая оказаться подальше от этого места. Нет, он не был трусом – честно отвоевавший пять лет. Просто ему везло, четыре года из пяти он ни разу не был подбит и воевал исключительно в танке – да и до того дважды покидая горящий «тигр», как-то сразу оказывался среди своих.

Ему повезло столкнуться с панцергренадерами «Нидерланда» и отступить вместе с ними. Вечером он уже пил в госпитале горячий кофе. «Легкая контузия, но ничего страшного, несколько дней побудете». Из сто первого батальона в живых осталось семнадцать человек – все, кто успел выскочить из горевших танков.