Морской Волк #07-09 - Врата Победы

Европа не видела такого кошмара со времен разгрома варварами Римской империи! На всем пространстве шло маневренное сражение, которое мы проигрывали, какие-то войска пытались спастись, или напротив, стояли с железным тевтонским упорством, подобно героическому гарнизону Бреслау – и перед накатывающимся русским валом еще не было плотины! Оттого, при получении известия: «русские на Зееловских высотах», в Берлине впервые с начала войны была отмечена паника среди населения, но и армейское командование, до уточнения обстановки, предпочло действовать оборонительно-осторожно.

А русские времени не теряли.

Какие-то контратаки последовали в первые же сутки, но они, хотя и приводили временами к глубокому охвату русских позиций, были явно недостаточны по силе, носили импровизированный характер и были отбиты с большими потерями. К тому же очень мешала русская авиация. А через сутки у русских уже были наведены две понтонные переправы, и на левый берег пошли их свежие войска. И они сумели задействовать нашу же захваченную инженерно-строительную технику для укрепления оборонительного рубежа.

И когда наконец, лишь четвертого февраля, мы сумели, тщательно подготовившись и подтянув силы, начать наступление, чтобы уничтожить русский плацдарм, было поздно. Мои офицеры, помнившие прошлую Великую войну, говорили, что эта бойня напоминала им Верден и Сомму. Русские, несомненно, также несли потери, но их огонь не ослабевал, а сопротивление оставалось столь же фанатичным. В то же время я как командующий группой армий «Висла» не мог забыть, что мои войска – это последнее, что сейчас имеет Германия! И последние резервы погибали в бессмысленных атаках – одна из свежих пехотных дивизий, полностью укомплектованная, всего через трое суток имела в строю лишь пятую часть боевого состава!

Десятого февраля мы вынуждены были прекратить атаки, в то время как русские готовы были стоять до конца.

Двенадцатого февраля я был вызван в ОКХ в Берлин, затем меня пожелал увидеть фюрер. С упорством воинствующего дилетанта, разбирающегося в военном деле на уровне ефрейтора, он стал орать на меня, требуя немедленно одержать победу и не желая слушать никаких разумных возражений.

А затем он предложил мне применить против русских химическое оружие. «Если это поможет вам победить, фельдмаршал». И заявил, что англосаксы скорее всего предпочтут «не заметить» этого факта. И сказал, что если мы победим, то кто будет судить победителей?

Я не нашел в себе мужества отказаться. Поскольку это однозначно завершилось бы как в декабре сорок второго, когда я был подвергнут унизительной процедуре наказания, при всем генералитете.