Морской Волк #07-09 - Врата Победы

Так что боевой дух вполне на уровне. Вот только выучку к нему добавить!

– …я всегда готов по приказу народного правительства выступить на защиту моей Родины – Свободной Италии и, как воин Итальянской Народной Красной армии, я клянусь защищать ее в одном строю с Советской армией, мужественно, умело, с достоинством и честью, не щадя своей крови и самой жизни для достижения полной победы над врагами.

А ведь скоро начнется! И не все из стоящих в этом строю увидят новую Италию! Но надо, чтобы они сами добыли свободу своей страны, и заплатили своей кровью – что даром досталось, то не ценят и забывают быстро.

Хотя не должно быть больших потерь – наши рядом, прикроют и помогут. Ведь до того уже доходит, что к нам, то ли в командировку, то ли на рекогносцировку, прилетают офицеры Девятой гвардейской и воздушно-десантных бригад, и даже целыми взводами, та же десантура – причем не только взглянуть, но и поучаствовать, как с нами к железке ходили в последний раз! Сила на границе собирается – причем, у товарища Тольятти уже и своя армия есть, из сталинградских пленных сформировали две горнострелковые бригады, тоже здесь уже, и от них представители к нам прилетали!

И когда придет приказ и рванут наши вперед, через границу.

И приземлятся на наши аэродромы здесь, в итальянском тылу, самолеты с нашими десантниками. И начнется локальный Армагеддон на железных дорогах (уж мы-то позаботимся!). И ударим мы, захватывая мосты, тоннели и прочие важные объекты (которые как раз взрывать не надо!). И двинемся на Рим – будет по-справедливости, если наши бойцы, готовые сражаться и умирать за новую социалистическую Италию, поучаствуют в освобождении своей столицы (с нашей помощью, конечно, чтобы не смели проиграть!). Наше время приходит, а фашизму и капитализму – на свалку истории!

– …если же по злому умыслу я нарушу эту мою торжественную присягу, то пусть меня постигнет ненависть и презрение товарищей, и суровая кара от их руки.

Любопытно, Муссолини тут же, в Италии повесят, когда поймают? Или придержат, чтобы после, вместе с Гитлером?

Берлин, кабинет рейхсфюрера, 10 февраля 1944 года"

"– Ну, здравствуй, Руди! Порадовал же ты меня… Девять десятых всех, занимающих высокие посты в партии, армии, госаппарате, не говоря уже о деловых кругах – потенциальные, а возможно, и реальные предатели и заговорщики? Или я неправильно понял твой доклад?

– Генрих, ты же отлично понимаешь.

В таком деле никто не будет оставлять никаких бумаг. И если не дурак – что на таких должностях все же редкость – то и в разговоре не станет расставлять все точки над и. Просто беседа, никого ни к чему не обязывающая: «а если бы», «предположим». И очень может быть, такой поначалу и являющаяся – и оставшаяся ею, при неблагоприятном развитии ситуации.