Морской Волк #07-09 - Врата Победы

Что он нам сказал, когда мы оказались наконец без посторонних ушей, приводить не берусь. Больше всего его беспокоило, что завтра надо снова в то же место. А если кто-нибудь там нас запомнил и, вновь увидев, в гестапо сообщит? Немцы здесь пока в патрулях не ходят и облав не делают, но слышали мы, ездят по ночам какие-то в штатском, вламываются, хватают – значит, у гестапо уже в Риме свои оперативники есть? С другой стороны, а что мы сделать могли? Чтобы тот фриц кого-то из нас пристрелил?

Вот, не поминай черта всуе, непременно заявится! Поболтались мы по Риму еще немного, местность и обстановку оценивая, в отель вернулись.

Посидели еще, делясь наблюдениями, кто чего заметил. И спать. Не принято тут допоздна сидеть – телеящиков пока еще нет; понятно, что из театров и всяких ночных заведений возвращаются и за полночь, но сидя дома спать ложатся по нашей мерке непривычно рано, часов в девять-десять. Спим чутко, и секретки на дверях – посторонний быстро и без шума не войдет. Около двенадцати слышим, подъезжает машина, останавливается внизу, двери хлопают, и еще через минуту по лестнице на наш третий этаж топот ног. И стук кулаком в дверь.

– Немедленно открыть! Гестапо!

Штаб группы армий «Карантания». Падуя, 18 февраля 1944 года

Присутствуют: фельдмаршал Эрвин Роммель, полковник Клаус фон Штауффенберг, полковник Мерц фон Квирнгейм.

– Здравствуйте, господа, очень рад вас видеть, проходите, присаживайтесь, – приветствовал гостей Роммель. – Прошу вас, кофе, коньяк.

– Благодарим вас, герр фельдмаршал, – ответил Штауфенберг. Несмотря на разницу в чинах, он держался на равных с хозяином кабинета.

Поскольку в данный момент оба берлинских гостя выступали в роли посланцев и переговорщиков от ОКХ (штаб сухопутных сил Германии)."

"– Прошу вас, господа, без чинов, – предложил усталый Роммель. – Итак? Что было на Одере – и не вошло в официоз? Мы, конечно, давно не были дома, сражаясь за рейх во всяких отдаленных местах, но когда берлинское радио начинает восславлять героизм наших солдат и стыдливо умалчивает о реальных победах и захваченной территории, это наводит на мысли. А фантастические цифры русских потерь вгоняют в меланхолию – если, как утверждает Геббельс, мы убиваем по миллиону русских каждую неделю, герои панцерваффе сотнями жгут русские Т-54, а в люфтваффе все такие, как Хартман, «истребитель русских асов» – и однако же, не мы под Москвой, а русские под Берлином, то воевать с таким врагом безнадежное дело.

Ясно, что у Зеелова мы не победили – но может, хотя бы сравнялись с русскими по очкам? Герр Штауфенберг?

Полковник покачал головой:

– К сожалению, все гораздо хуже.