Морской Волк #07-09 - Врата Победы

Мы получили всего лишь несколько дней, еще и благодаря упорству парней из Пятого корпуса, они всё же брали с гуннов достаточную цену, потери у немцев были серьезные, и Роммель не решился наступать одновременно и на севере и на юге. Семнадцатого-восемнадцатого у них были все шансы ворваться в Порту, не встретив почти никакой обороны. Но генерал Хейслип, старый служака, вспомнил прошлую войну – махнув рукой на устав, мы вгрызались в землю, как кроты, почти не делая перерывов, падая от усталости, рыли траншеи и блиндажи, сооружали завалы, ставили мины и натягивали колючую проволоку, которая оказалась пригодной не только для ограждения полевых складов.

У Хейслипа было пристрастие к саперам – благодаря которому Седьмой корпус был обеспечен строительной техникой в изобилии – а кроме того, несомненный талант заставлять подчиненных работать на пределе человеческих возможностей. Помню эпизод, который видел сам: немцы ведут беспокоящий обстрел, на поле и на склоне время от времени встают разрывы – и тут же работают бульдозеры, скреперы, экскаваторы, кабины которых обложены мешками с песком и обшиты стальными листами. Такой обстрел мог продолжаться по нескольку часов, и мы никак не могли позволить себе на это время прекратить работу – решив, что риск попадания не слишком велик, а осколки вреда не нанесут.

Мы успели за те два или три дня, что нас почти не трогали – главные силы гуннов были брошены на Лиссабон, где добивали наших при поддержке с моря гуннского флота, которым командовал все тот же проклятый Тиле! Затем немцы занялись нами. Их горные егеря подошли к Порту с востока уже двадцатого числа, а по приморской дороге, по которой мы только что отступали, шли их танки, и это было страшно.

Двадцать четвертого я был ранен, и в госпитале молился богу, чтобы гунны не ворвались сюда – все говорили, что они не соблюдают никаких конвенций, и уже слышали, что в Лиссабоне тысячи наших раненых просто свалили на землю и раздавили танками! Мы знали, что что-то подобное было на Коррехидоре в сорок втором, но ведь япошки – это желтомордые макаки, совсем иной расы, здесь же такое творили белые люди, внешне неотличимые от нас. И они шли на нас, как боевые машины, как саранча, не зная страха и усталости, убивать нас было их работой, которую они были намерены сделать хорошо. Я помню, как уже двадцать шестого в разговоре впервые прозвучало страшное слово «капитуляция», всего лишь как один из возможных вариантов. Нас сдерживал лишь страх, что они сделают с нами то же, что в Лиссабоне – это хорошо, что генерал Достлер, отдавший приказ, был повешен в сорок шестом, вызывает лишь удивление, что его не казнили немедленно, как только поймали.