Морской Волк #07-09 - Врата Победы

Основной задачей была расчистка портов – и если «тяжелые» водолазы хорошо справлялись с работами под водой, вроде резки и сварки металла, то аквалангисты были вне конкуренции при разведке. Италия, Южная Франция – война закончилась, но мои перспективы на родине были неясны. Французский флот практически перестал существовать, и что еще хуже, его неспособность помочь Франции в большой европейской войне вместе с плачевным состоянием французских финансов вызвала последующий застой и запустение. Но у меня оставалась работа на упомянутый мной Международный комитет по исследованию Средиземноморья, который отнюдь не прекратил свое существование после войны – теперь там заправляли СССР и Народная Италия при малом участии Югославии, Болгарии, Греции.

Была приглашена и моя команда, причем русские были столь щедры, что подарили нам тот самый корабль, с которого мы ныряли еще в сорок четвертом – морской тральщик, переделанный в водолазно-спасательное судно. По заданиям Комитета, мы занимались больше подводной археологией, чем океанологией, искали затонувшие древние суда, в греческих и турецких водах удалось сделать действительно ценные находки.

Я назвал свое первое судно «Калипсо». Затем появились и другие. Когда по инициативе СССР при ООН была основана Международная организация по исследованию Мирового океана и эксплуатации его ресурсов. Центром ее стал Океанографический музей и институт в Монако, место директора которого я получил в пятьдесят первом. Были экспедиции во все моря нашей планеты, и спуски в их глубины, и издание «Энциклопедии океана».

Мне не раз приходилось бывать в Москве, Ленинграде, Мурманске, Севастополе, наше сотрудничество с советскими учеными было очень плодотворным, никогда не прерывалось, даже когда наступали политические осложнения.

Но я иногда спрашиваю себя – случилось бы все это, не будь той встречи с русскими в сорок четвертом году?

Тулон. Этот же день (2 апреля 1944 года)

Капитана 1-го ранга Мальгузу, командира крейсера «Алжир», прежде никогда не били."

"Гестаповцы ворвались рано утром, выбив дверь, в квартиру, где месье капитан мирно спал с малышкой Франсуазой.

Женатым морякам было совершенно необязательно ночевать на борту – и не только женатым, любой француз поймет. Что делать, если мадам Мальгузу еще до Рождества уехала в Париж, где было куда спокойнее, чем на юге, при этом ужасном мяснике Достлере? Когда добрых французов хватали прямо на улице за одно неосторожное слово, услышанное немецким патрулем или переодетым агентом гестапо – или при облаве, если находили документы не совсем в порядке.