3
0Я помялась и задала вопрос, который мучал меня в последнее время:
— Он признал Антона?
— Да, — Вера зачерпнула ложечкой суп. — К счастью. Сразу.
Я с облегчением выдохнула. Вода из Грота Забвения действует и на Истинных, и на полукровок, позволяя стирать болезненные воспоминания и сохранять менее ранящие. Но для обычных людей один глоток – гарантия полной и стойкой амнезии. Сколько таких несчастных, попавших Волшебному Народу под горячую руку, бродило и бродит по земле? Я волновалась за Киприянова, потому как его ослабленное здоровье в сочетании с Водой Забвения могло дать неожиданные результаты. Вот так разлучила бы отца и сына по причине отсутствия оного в памяти родителя. Но, в конце концов, Крысак сам меня попросил.
— Мы тут такое пережили, — продолжила Вера. Ложка в ее руках задрожала, и жидкость пролилась на салфетку у ворота Киприянова. —Набежали тут… разные… А Пашка смылся, испугался. Никто не верил, что с Борисом Петровичем такое приключилось, все думали, он решил своих кинуть… Антон еле разобрался. Он всех знает. Заткнул волкам глотки.
Я хмыкнула: да, наследник достоин своего папаши…
— Борис Петрович многое помнит. Тоша ему фотографии показал, рассказал все: как жил, мыкался до встречи с ним. Сказал «Буду, батя, тебе утешением», а тут… такое… ночью, никто не ожидал. Инсульт. Не одно, так другое. Только мне кажется, — Вера промокнула губы Киприянова салфеткой, — он помнит. Во сне говорил. «Сеня, Сеня…»… Мы уезжаем. Антон купил небольшой домик у озера. У нас теперь немного денег, но все будет нормально.
— Как твой отец? — спросила я.
— Очень хорошо, спасибо. Вернулся к работе. Спасибо тебе.
— Я проведаю его как-нибудь, свожу на Холмы.
— Мы перед тобой в долгу.
— Ты знаешь, как его вернуть, свой долг.
Вера коротко кивнула.
— Я помню. «Твои» были здесь. Я рассказала все, что могла. Я и дальше буду вам помогать. Это не из долга… или страха. Так надо.
— Я понимаю.
— Нет, не понимаешь. Один из тех, кто приходил сюда, был из Первых… Он не верил, что Холмы не убили меня. Допытывался. Много спрашивал про тебя.
— Это неважно теперь, — сказала я без особой уверенности. — Им все равно, Истинным. Они больше вас не беспокоят, если ты не будешь … ну, ты поняла…
Я набралась смелости, подошла к Киприянову и заглянула ему в глаза. Вера отступила на несколько шагов и насуплено смотрела на нас. Потом бросила:
— Ладно, пойду Тоше позвоню.
У дверей она обернулась и сухим, будничным тоном сказала:
— Не селись вблизи стоячей воды и не держи в доме больших зеркал. На всякий случай.
Я кивнула. Вера вышла. Киприянов глядел на меня. Из уголка рта на парализованной половине лица выползла на подбородок ниточка слюны. Я вытерла ее уголком салфетки.
— Мне жаль, — сказала я.
Он медленно моргнул.
