Можешь не возвращаться

Я краснею от смущения, натыкаясь на пристальный взгляд мужчины, соскальзываю с него, ложусь рядом, пытаюсь выровнять дыхание.

Глава 18

В комнате светло, выключить свет не решаюсь. Дамир выводит узоры на моем животе, дергаюсь, потому что мне щекотно. Молчим. Каждый о своем думаем и одновременно об одном и том же. О нас. О том что дальше будет.

- Хочешь шампанского? Я его для специального случая держал несколько лет. Думаю, этот случай наступил, - краешками губ улыбается Дамир. Действует осторожно, словно боится меня спугнуть.

Я киваю. Наблюдаю за тем, как ни капли не стесняясь своей наготы, мужчина пересекает комнату, одевает халат, выходит на террасу, чтобы забрать оставленное нами шампанское и бокалы.

Я кутаюсь в одеяло, все еще обнаженная. Все это похоже на какую-то сказку. Параллельную реальность. Но удивительно другое: в этот момент на душе так спокойно. Словно я именно там, где должна быть. И с тем самым человеком. Такой легкости я давно не испытывала. Становится страшно, что все может повториться, а я уже знаю как больно падать с высоты."

"С негромким хлопком пробка вылетает из бутылки. Дамир подает мне бокал пенного напитка.

- Даже боюсь представить сколько ты за него заплатил, - усмехаюсь я и залпом выпиваю все до дна. Не знаю о чем с ним говорить и как себя вести.

- Но оно того стоило, правда?

- Определенно. Еще, пожалуйста, - протягиваю пустой бокал мужчине и наблюдаю за тем, как он его наполняет.

Решаю напиться. Нескольких бокалов будет вполне достаточно.

Шампанское уже через несколько минут ударяет в голову.

Я поворачиваю к нему голову, протягиваю к его лицу руки, медленно пальчиками веду вдоль его шрама от виска до губы.

- Некрасиво?

- Нет, - качаю головой и ни сколько не вру. - Мне казалось, мы это уже выяснили давным-давно, Дамир.

- Мало ли, может что-то изменилось?

Мы снова замолкаем, слизываю с губ шампанское, ставлю бокал на прикроватную тумбочку. Бутылка пуста, а я все еще не утолила жажду.

- Это сделал мой отец, - внезапно произносит Дамир. Негромко, поэтому в первую секунду я решила что показалось.

Переворачиваюсь на бок, смотрю на него с недоумением.

- Шрам, - указывает на свое лицо. - Отец полоснул меня охотничьим ножом. Мне было семь.

- Что? - спрашиваю осипшим голосом.

Я строила много предположений о том как это случилось, и в тот единственный раз когда я поинтересовалась об этом у Железнова, он разозлился и ясно дал понять, что не желает об этом говорить.

И сейчас мне становится ясно почему. Родной человек причинил ему боль.