Никто и звать никак

Тяжелое теплое платье светлого цвета было украшено яркой каймой, не доставало до земли сантиметров тридцать и демонстрировало вышитые войлочные сапожки с заостренным, немного загнутым носом. К ней тотчас подскочил один из кухонных крикунов и, тыкая в нас пальцем начал что-то требовать. Она величественно кивнула головой, осмотрела нас внимательным и цепким взглядом и ткнула пальцем в блондинистую девку и меня.

Женщина, которая привезла нас сюда, сейчас стояла у меня за спиной. Я почувствовала тычок между лопаток и непроизвольно сделала шаг вперед.

Он начал сердиться, шагнул ко мне и, вздернув мне голову за подбородок, глядя в глаза, что-то строго сказал.

— Я не понимаю ваш язык. Я не хочу понимать, вы мне все мешаете. — Говорила я не повышая голоса, глядя в глаза и стараясь, что бы он не почувствовал мое отвращение.

Мужчина растеряно оглянулся на женщину в дорогом платье. Она повелительно кивнула мне.

— Я вас совсем не понимаю.

Дама нахмурилась и начала что-то резко выговаривать тетке, которая привезла нас сюда. Та, похоже, оправдывалась. А может пыталась свалить вину на кого-то другого. Наконец женщине надоел бессмысленный спор. Она отдала повару блондинку, еще одну женщину и самого мелкого мужчину. Два покрепче достались сопровождавшему ее пожилому неряшливому дядьке, всех остальных вывела назад, на улицу та, что привезла нас сюда.

Меня женщина поманила за собой. Но когда я попыталась встать у нее за спиной, меня грубо и сильно отпихнула одна из сопровождающих. Я остановилась. Они вышли за дверь, но, думаю, там она заметила, что я не иду следом. Та тетка, что толкнула меня, сорокалетняя, тепло, но просто одетая, вернулась и начала кричать на меня. Я стояла и молчала. Женщина с венцом на волосах встала в дверях и что-то скомандовала крикунье. Та перекосилась, но подошла ко мне, взяла за руку и повела за собой.

Мы долго поднимались по лестнице. К стенам, через равные промежутки крепились масляные лампы. Похожие на наши керосиновые, но стекло толще и света меньше. Я помню такую лампу в деревне у бабушки. Ей не пользовались, но и играть мне бабуля не отдала. Я сбилась со счета, сколько площадок между этажами мы минули когда, наконец, пришли в огромную круглую комнату. Думаю, это был верхний этаж башни. Здесь были окна, сейчас уже совершенно темные, и стояли непонятные большие штуки.