Никто и звать никак

Думаю, это не плохо! Любой местный даст мне сто очков вперед в знании местных реалий. Понять бы только, кто это? Не подведет ли он меня? Я, почему-то, не сомневалась, что это мужчина. Немного подумав и дождавшись, пока сердце перестанет биться прямо в горле, я продолжила рассуждать. Пожалуй, я даже знаю кто это… Не уверена на сто процентов, но похоже, что немой тогда видел, как я убила… Плохо, что он немой — рассказывать не сможет. Но в любом варианте стоит присмотреться к нему.

Вечером, когда мои женщины уже уснули, я дожидалась на улице рабов, выносящих мусор.

Закутана я была только в кусок холстины, а ночные заморозки уже вступили в права. Я стояла в темноте у кустов, в тени, у очередной помойной ямы и так громко клацала зубами, что меня было слышно всем, кто подходил. Рядом с моей ногой стояли два ведра с помоями. Это на всякий случай… Луны были яркие, я видела идущих по тропе достаточно отчетливо. Не знаю, сколько именно я простояла, но прошли уже рабы из отдела напитков и из мясного, тестомеса всё ещё не было. Наконец он показался с большим ведром в руках. Значит, сегодня пекли только хлеб. Когда пекли сдобу и пироги с мясом — несъедобного мусора было больше."

"Я встала у него на пути и постаралась заглянуть в глаза. Луны светили мне в спину и моего лица он видеть не мог.

— Это ты принес нож?

Немой кивнул.

— Ты принесешь еще, разное, что нужно?

Опять кивок.

— Я буду ждать до весны.

Два кивка… И что это значит?

— Это правильно?

Два кивка. Потом он отстранил меня с дороги, аккуратно, но уверенно. Прошел к яме, вылил свое ведро, закрыл крышку и поравнявшись со мной, достал из-за пазухи теплый комок, который сунул мне в руки.

И резко наклонившись, так, что я испуганно отпрыгнула, приподнял небольшой камень у куста. Под камнем была ямка, выложенная мелкими камушками. Немой ткнул в нее пальцем и посмотрел на меня.

— Я поняла. Я не буду больше ждать тебя по ночам. Но буду проверять эту ямку каждый день, пока не выпадет снег. Так?

Он кивнул, развернулся, подхватил своё ведро и исчез в темноте.

Сверток, что немой сунул мне в руки, содержал две монетки и несколько сухарей. И кусок ткани. Монетки, подумав, я стала собирать на другую нитку. Нельзя все яйца держать в одной корзинке.

Пусть будут и у него, и у меня независимые запасы.

Лежа на своем тюфяке, рядом с остывающей печкой я думала. Он не старый еще, крепкий мужик. Ему всего лет пятьдесят. Дорогу он выдержит. И он довольно сильный, точно — сильнее меня. Проблема была в другом. Не решит ли он, что раз мы вместе, то я буду с ним спать? Я буду зависима от его силы. А здесь право сильного цветет в полный рост! Но я точно больше не буду ничьей рабыней! Если попробует принудить — выберу время и убью.