Никто и звать никак

А камни были хороши, чистые и крупные, ограненные умелой рукой. Да и рисунок большого ожерелья поражал изысканностью. К ожерелью прилагались серьги, два перстня, два широких парных браслета, крупная брошь и парные боковые гребни. Не удержавшись, я примерила один из перстней… Лучше бы я этого не делала. Он только подчеркнул, что восстанавливать руки мне придется не один день. Я сердито сняла кольцо и кинула его в кучу.

— Знаешь, Калина, я думаю, этот набор — твой. Остальное мы поделим пополам, если ты не возражаешь, а этот — твой. У каждой высокородной женщины должны быть красивые украшения.

Глава 25

Я посмотрела на него с большим сомнением.

— Ты думаешь, что я высокородная?

— Калина, служанка или деревенская девушка ведёт себя не так, как ты. Даже если у тебя нет памяти, то не думай, что незаметно то, что ты училась. Тебя интересуют вещи, которые совершенно не нужны обычной работнице — социальное устройство общества, системы обучения, законы страны… Да одно глубокое знание математики говорит о том, что ты получила образование.

— Ригер, это, конечно, наверно, не слишком прилично, показывать мужчине голую спину… Но ты уже меня видел всякой, я не понимаю твоего сомнения. Почему ты завел речь о доверии?

— Ты правда не понимаешь?

— Нет!

— Ты можешь оказаться беглой женой, воровкой, преступницей. Женщины редко идут на такое, но случаи убийства мужей — известны… Запомни одно — я тебя не выдам при любом раскладе. Не знаю, за что боги отняли твою память и была ли ты раньше такой же, как сейчас… Знаю одно.

Сперва меня немного рассмешила серьезность, с которой он говорил. Но потом я задумалась. Я действительно ничего не знаю о жизни этого тела до момента вселения. Кто была райга Элиза? Кем она стала — я знаю, то самое слово — «дарга», которым меня обозвал пират, значит — рабыня. Да, я стала рабыней. Но кем была до этого?

Я решительно потянула воротник рубахи и повернулась спиной к Ригеру.

— Смотри, и не забудь объяснить мне, если хоть что-то поймешь или узнаешь.

Он аккуратно оттянул вниз по спине распахнутый ворот рубахи, пару минут вглядывался в спину и сказал:

— Ты последняя в роду, единственный живой ребенок своего отца и матери.

— Откуда ты знаешь?

— Когда твой отец отчаялся получить ещё ребенка и наследника — четыре угла твоего штарта окрасили в темный цвет. Так делают, когда родители стары и не ждут наследника, или когда единственный ребенок становится сиротой. Я не силен в штартах, но твой явно южный.