Никто и звать никак

Ты выглядишь прекрасно. Никому и в голову не придет рассматривать тебя слишком пристально. За такое непочтение к даме можно и вызов на дуэль получить. А руки забинтуем уже у города, сейчас тебе так будет не слишком удобно.

— Мы поедем на коне?

— Да, и не бойся. Здесь уже достаточно троп и я буду держать тебя. Ничего не бойся…

Глава 27

Ехать на коне было непривычно и неуютно, сперва я без конца елозила и с трудом держала равновесие, но постепенно довольно мерный ход коня дал мне возможность приспособиться и расслабиться. Руки Ригера лежали на поводьях, я, получается, сидела в кольце.

В довольно надежном кольце.

— Не егози так, Калина. Это вопрос доверия всаднику. Ты боишься, что я не удержу тебя?

— Нет, мне просто непривычно…

— Надеюсь, тебе и не придется привыкать. У тебя будет нормальная коляска, кучер и…

— Ригер, прости, что перебиваю, но коляска, кучер, свой дом требуют денег.

— У тебя есть деньги, Калина. И совсем не малые. Их хватит очень на долго, если ты не начнешь тратить бездумно.

— Ригер, любая, даже самая большая сумма денег, она — конечна. Вот скажи, как ты собираешься дальше жить? Ну, сделаешь ремонт и купишь маме украшения и одежду.

Ну, наймешь слуг… А потом? У тебя, ты сам говорил, почти нет земли. Или ты купишь деревню и будешь собирать налоги?

— Не знаю, Калина. Понимаешь, я с детства жил довольно бедно, но в семье есть родственник, двоюродный брат отца. Он был неженат и бездетен и всегда считалось, что я получу наследство после его смерти. Он был старше отца на шесть зим. Убежденный холостяк, скупой и занудный.

Я рассмеялась. Кажется, я уже знала, что будет дальше!

А главное, во время разговора я даже как-то забыла про коня и, пожалуй, нашла точку равновесия.

Больше не было страха упасть, да и Ригер за мной присматривает.

— Почему ты смеешься?

— Ригер, я думаю, что твой дядя неожиданно женился и родил наследника.

— Уже двух…

— И что ты собираешься делать?

— Теперь, когда у меня есть деньги, возможно, я женюсь.

Я рассердилась! Ну что за… Женится, наплодить нищеты и бросить детей барахтаться так же, как он сам сейчас?

— Ригер, скажи, когда у тебя будет наследник, ты хочешь, чтобы он был контрабандистом?

— Я? Нет! Конечно — нет! Что за дурная мысль?!

— А что ты ему оставишь в наследство? К тому времени, как он подрастет, дом будет требовать нового ремонта, деньги ты истратишь на жизнь и хорошо, если хватит ему на учебу! И у него, в отличии от тебя, даже нет двоюродного дяди-холостяка.

Даже надежды на это у него не будет! Кем он вырастет, Ригер? Пойдет пиратом, и будет зарабатывать работорговлей? Женится на престарелой, но богатой тётке? Начнет побираться по другим родственникам?

Я чувствовала, что Ригер злится.

— Прости, если я лезу не в свое дело, Ригер… Но я думала, что я твой друг.