Муж, которого я забыла (СИ)

Поэтому я приняла решение назначить временным управляющим Дениса Сергеевича, своего супруга.

От стука сердца в ушах я отключаюсь от внешних раздражителей, занимаю ближайшее свободное место и наливаю стакан воды. Пью залпом.

— Это просто немыслимо! — Говорит мне какая-то женщина. — Мало того, что Лукьян Родионович оставил вам контрольный пакет, так вы, деточка, ещё и передали бразды правления какому-то постороннему человеку.

— Элеонора Борисовна, помилуйте, воля Лукьяна Родионовича соблюдена, а как своим имуществом распорядилась его дочь — не наше с вами дело. — Говорит ей мужчина, сидящий рядом с ней. — Милочка, а вы давно знаете своего мужа? Не вчера ли из Вегаса вернулись?

— Мы женаты больше года, — раздражённо отвечаю ему. — И, как вы верно заметили, это не ваше дело.

Зря я приехала. Точно. У меня просто нет слов, как зря. Все смотрят, как на уродца какого-то. Как на дитя неразумное. Нужно было потребовать, чтобы Акманов сам здесь всё уладил.

Мне больше нравится, когда он решает серьёзные вопросы за меня. А тут с какой-то стати предоставил мне возможность проявить самостоятельность. Почему не объяснил, как это всё масштабно и серьёзно? Что здесь работает столько народу, а филиалы разбросаны по всей стране?

Пока я мечтаю слиться по цвету с креслом, в котором сижу, или незаметно стечь с него под стол и дать дёру, Денис Сергеевич держится на высоте. Отбривает колкости, изучает какие-то бумаги, обсуждает план развития, бесконечно говорит с какими-то людьми.

А неподалёку от него отирается пресвятая троица. Я не видела их лиц, но уверена на все сто: это три девицы из туалета.

Как назло, редкие красавицы. В ботоксе, силиконе, татуаже, микроблейдинге и ресницах в изгибе D.

Одна, словно невзначай, приближается, что-то спрашивает, проводит своими пальцами по кисти моего мужа, а он хмурится. Говорит ей что-то резкое, судя по её реакции. Она надувает губы уточкой, делаясь похожей на нелепую мультяшку, и отходит в сторону, к ещё одной из своей священной троицы. Они шушукаются, улыбаются друг другу, и вторая выдвигается в сторону Дениса.

По пути она берёт какую-то папку и — вот неловкость! — роняет прямо под ноги Акманову. Бумаги рассыпаются. Она притворно хватается за сердце, акцентируя внимание на размере своей груди, на которой едва сходятся пуговки рубашки, и бросается собирать документы.

Я закатываю глаза от этого грубого подката к чужому мужу на глазах его жены.

Она ползает перед ним буквально на коленях, уверена, с того места, где он сидит, открывается шикарный вид на её буфера.