Муж напрокат

― Ты, дрянь! ― крикнула она на меня, поднимаясь. ― Притащила в наш дом своих убожеств!

― Не смей так говорить о моих детях! ― крикнула я на нее.

― Не твоих! Ты им даже не мать! И у тебя их заберут! Думаешь, я не вижу, как ты смотришь на моего жениха?! Думаешь, не замечаю, как у тебя изо рта течет слюна, когда ты его видишь? Я все замечаю!"

"Я действительно начала смотреть на Колина по-другому. После того вечера у окна мое отношение к нему поменялось. Внешне он был холодный и отстраненный. Похож на бездушную машину. Но внутри него скрывался мужчина с большим сердцем. Иначе как объяснить то, что он женился на мне только для того, чтобы помочь с усыновлением? Он сделал это, пожертвовав собственными стабильными отношениями. Да, он все еще состоял в них, и Карен каждую ночь спала в его постели, но все же. Он мог отказать, но не сделал этого. Точнее сделал, а потом передумал. Как объяснить то, что он гладил меня по волосам, пока я рассказывала ему про Ксюшу и снова тихо плакала? Как объяснить все то внимание, которое он уделял Ноа?

Я встала и отряхнулась. Злость в моем теле начала бурлить и пениться. Я почувствовала себя мегерой, способной ради защиты детей даже на убийство. Но не успела и рта раскрыть, как из кабинета показался Колин.

― Что здесь происходит?! ― рявкнул он, переводя взгляд с Карен на меня и обратно. Нора тихонько ретировалась. ― В мой кабинет. Обе! ― он скрылся в дверном проеме, и мы с Карен последовали за ним. Она ― быстро, отбивая ритм каблуками по паркету, а я — медленно, оттягивая неизбежное, потому что не хотела, чтобы я или дети становились яблоком раздора между парой.

Я вошла последней и прикрыла за собой дверь. Колин уже сидел в своем кресле, вокруг которого вилась Карен.

― Сядьте напротив и рассказывайте, ― Колин бросил на меня испепеляющий взгляд, скользнул им по телу и выразительно посмотрел на свою невесту.

Карен тут же примостилась в кресле напротив него, а мне ничего не оставалось, как сесть на диван в дальнем углу кабинета. Со своего места я видела только затылок блондинки, зато отлично могла наблюдать за Колином, как и он за мной.

― А теперь доходчиво и четко: что случилось? ― вот таким Колина я знала и к такому привыкла. Жесткому, безапелляционному и холодному.

― Ее маленькие монстры, ― Карен, не оборачиваясь, указала на меня пальцем, ― заменили мой органический кофе на обычный. И добавили в него соль! Я думала, что умру, Колин! Ты знаешь, что мне нельзя пить обычный кофе, у меня от него тахикардия развивается! ― она так противно визжала, что звенело в ушах. Но хуже было то, о чем она рассказывала. Мне едва удавалось скрыть улыбку, когда я представила себе, как она сделала глоток божественного напитка и еле, бедняжка, выжила от такой подставы.