Мышка для Котова

В следующее мгновение Котов впечатывает меня в стену, разворачивает рывком к себе лицом и нависает сверху скалой. Сжимает запястья над головой, когда я пытаюсь вывернуться и залепить ему пощёчину.

— Отпусти меня, урод! Убери от меня свои грязные лапы! Проваливай к своей невесте! — голос звенит от слёз. Ещё мгновение и я разрыдаюсь прямо перед ним. Снова покажу ему свою слабость. Свою никчемность.

— Тебе совсем не стыдно смотреть в глаза моей матери и в это время спать с моим отцом? — выплевывает презрительно мне в лицо, с силой вдавливая меня в стену. Нос улавливает запах алкоголя.

Снова пил.

— Ты совсем что ли? — выкрикиваю, лягая его ногой по икре. — Тебе нужно прекращать пить!

— Отвечай мне, Аня, — пальцы левой руки сжимают мои щёки, а полыхающие яростью и презрением карие глаза, впиваются в мои. Таким я Котова не видела никогда. Кажется, что ещё мгновение, и он раздерет меня на части. Но я не собираюсь перед ним оправдываться. Поэтому выгибаюсь, пользуясь своим положением, и трусь грудью о его часто вздымающуюся грудную клетку. Марк быстро облизывает губы. А я довольная полученным откликом с его стороны, приподнимаюсь на носочки и, практически прикасаясь губами к его рту, выдыхаю:

— Чего ты так взбесился, котик мой? Неужели на его месте хотел оказаться?"

"Марк вздрагивает и выдыхает, сцепив с силой зубы.

Кажется, я даже слышу их скрип. Замечаю, как на лице парня ходят желваки. Пальцы сильнее сжимают мои щёки, а карие глаза останавливаются на моих губах. Ну же, Котов! Поцелуй меня! Ты же сам этого хочешь! Я знаю, что ты соскучился. Вижу по твоим глазам, в которых мелькают эмоции. Вижу по кадыку, который дёргается, когда ты тяжело сглатываешь. По длинным ресницам, которые трепещут, когда ты плотно закрываешь глаза, чтобы не видеть холмики грудей, которые виднеются в вырезе маечки.

— Оставь свои игры для лошков, Мышкина, — свирепо бросает он, справившись со своими эмоциями. — Только такой ботан, как твой Алёша, может повестись на твои дешёвые уловки. Ты мне омерзительна, — слова болью отзываются в груди.

Хочется, как всегда, спрятаться в свою скорлупу, скрыться от пронизывающего до костей взгляда карих глаз, и зализать свои раны. Я не понимаю, чем заслужила такие слова.

Не понимаю, что могло измениться, что парень, который недавно шептал слова любви, обвиняет меня в связи со своим отцом.

Но переборов себя, лукаво улыбаюсь.

— Увидел в Лешеньке соперника? — вскидываю брови, высвобождая руку из крепкой хватки, и провожу пальцами по шее. Наблюдаю за тем, как черный бездонный взгляд прослеживает путь руки. Как дыхание становится хриплым.

— Заткнись, Мышкина, — рычит Марк. — Ненавижу тебя, — вопреки его словам, большой палец сжимающей мои щёки руки, проходится по губам, оттягивая их.