Мышонок (СИ)

Богатый, еще молодой. Отличная партия для Александры...

Дальше я уже не слушала, от злости тряслись руки и глаза заволокло пеленой. ""Ага, знаю я этого Рофула. Мерзкий старикашка, тридцать лет, двое детей. А жену похоронил только в позапрошлом году! Не бывать этому!"". После шелковой обивки пришел черед любимого маминого фарфора. ""Нет, все как то мелко, по-детски"", призадумалась я. ""Нужно придумать месть серьезнее! Что бы они поняли..."", что поняли, я так и не смогла сформулировать... Мысли метались как мыши в кладовке, при резко включенном свете, беспорядочно и сумбурно.

""Отомщу! Пусть поплачут, пусть поймут, что нельзя со мной так!""...

Я дожила до семнадцати лет с полной и безоговорочной уверенностью, что мир крутиться исключительно вокруг моей царственной особы, и все в нем происходит по моему велению. За всю мою жизнь я не слышала ни единого громкого слова, меня ни разу не наказывали, не ставили в угол, мои желания и капризы всегда выполнялись безоговорочно.

После моего рождения мама долго болела и врачи запрещали ей иметь детей. Я была с детства предоставлена сама себе. После того, как меня забрали от кормилицы и няньки и отдали гувернантке (этак лет с шести) папа взялся делать из меня свою наследницу.

На шестилетие мне купили пони... На десятилетие маленькую коляску, на двенадцатилетие - настоящую взрослую лошадь. Папа учил меня разбираться в породах лошадей и собак, брал на охоту, учил стрелять из лука. Кстати стрелять я научилась довольно прилично, у меня оказался меткий глаз и хорошая дальнозоркость. С пятидесяти шагов я попадала в медяшку. Только силенок маловато было натянуть тетиву. В четырнадцать я имела свой выезд, небольшую конюшню и отдельного конюха. В шестнадцать мне подарили дорогущий арбалет, инкрустированный серебром (папа привез из самой столицы) с механическим взводом и набор стрел. Естественно, кукол, платьев и украшений у меня тоже было предостаточно."

"Мама не занималась моим воспитанием почти до пятнадцати лет. Сначала, после моего рождения, она болела и почти не выходила из своей комнаты, потом ездила часто и по долгу на воды, к морю. Потом, помню толпы ее подружек, собирающихся на чаепитие в будуаре... максимум, что мне перепадало за день это приглаживания по голове, ласковый короткий кивок и вопрос ""ты хорошо покушала?"".

.. А обратила на меня уже пристальное внимание после рождения Сержа, и то, только когда увидела в окне, как я лихо несусь, сломя голову, перепрыгивая через ограду на своем вороном Карте. Этот день и стал поворотным в моей жизни, началом ""маминого"" воспитания... Пошли платья, украшения, танцы, балы.... Эх...

Мысли опять заметались, в голове забрезжила настоящая ""взрослая"" месть. ""Убегу из дома! Вот тогда точно поплачут!"", - отличная идея.