Мышонок (СИ)

Но барон не вызывал у меня никаких эмоций, кроме раздражения...

""Не получилось у меня влюбиться, как хотелось"" - часто думала я... Слава богу, папа не настаивал на моей новой свадьбе. Родители очень осторожно намекали, что в девятнадцать лет уже бы пора подумать о семье, своих детях, а не возиться с чужими, но сильно давить не решались, помня о моих прошлогодних радикальных поступках...

Год назад после приезда в наше имение, первый месяц я провела в жесточайшей депрессии. Папа и мама просто не знали, что со мной делать, пока отец не предложил мне заняться разведением лошадей.

Только возня с ними хоть немного дарила мне некое подобие покоя и радости... Его идея оказалась лучшим выходом... Теперь, через десять месяцев мои конюшни - лучшие в нашей провинции. А скачки... Ничего, все наладиться, еще пару лет и мои детки будут брать призы...

Увлечение лошадьми было у меня не единственным. У папы действительно ухудшилось здоровье, после той тяжелой и долгой зимы... И я чувствовала вину за это. Мой побег, нервотрепка и волнения родителей... У отца разыгрался артрит и ему уже трудно было садиться на лошадь, и вообще он не часто покидал поместье.

... И я взяла на себя часть работы по управлению. Объезжала арендаторов, вникала в их проблемы, записывала просьбы, пожелания, пыталась помочь... Половину просьб папе не говорила - обходилась своими силами.... Помогала в получении кредитов, закупала из столицы книги и парты, карандаши и учебники для школ. Предлагала на посадку новые сорта зерновых, расписывая полезные свойства селекции. Иногда привозила из города лекаря, если наш местный не справлялся... В общем работы было много...

Иногда, после особенно тяжелого нервного дня мне снился Максимилиан.

.. Он был в том виде, в котором я увидела его, когда мы с Мартой раздели для осмотра. Бледный до синевы, израненный, в крови и рубцах, в его ноге копошились черви... Во сне я пыталась пришить ему отрубленные пальцы, у меня ничего не получалось, пальцы выскальзывали из рук, скользкие от крови.. Я с ужасом думала, что он умрет на моих руках, и я больше никогда его не увижу. С отчаянным криком я просыпалась на мокрой подушке, с острой болью в сердце и чугунной головой... а потом целый день не могла прийти в себя, ходя по дому как сомнамбула, натыкаясь на мебель.

Но чаще всего во сне ко мне приходил совсем другой Макс. Этот был прекрасным принцем, белокурым, стройным красавцем, с сияющими синими глазами и ласковой улыбкой. Он обнимал меня нежно-нежно (как я помнила в последний раз перед отъездом), и горячий шепот ""любимая"" жаркой волной окутывал мое тело. После такого сна я просыпалась с колотящимся сердцем , а в животе порхали бабочки. И весь день у меня с лица не сходила улыбка."

"Необъяснимая тоска прочно засела в сердце и не хотела оттуда уходить.