Освобожденный любовник

Значит, даже при полном нежелании заниматься сексом, его тело сделает то, ради чего он был выношен и рожден: станет гарантией выживания лучших среди расы.

Черт, жаль это нельзя сделать в клинике, через пробирку и все такое. Но вампиры уже пробовали делать ЭКО в прошлом, безуспешно. Дети должны зачинаться старым добрым способом.

Черт, он не мог думать о том, со сколькими женщинами придется переспать. Просто не мог. Думая об этом, он…"

"Вишес замер посреди туннеля.

Открыл рот.

И кричал, пока полностью не охрип.

Глава 34

Вишес и Фьюри перешли на Другую Сторону, материализовавшись посреди белого внутреннего дворика, окруженного аркадой коринфских колонн. В центре находился белый мраморный фонтан, из которого кристально-чистая вода выплескивалась в глубокий белый резервуар. В дальнем углу, на белом дереве с белыми цветами, словно на кексе, собралась стайка разноцветных певчих птичек. Щебетание зябликов и синиц гармонировало с плеском воды в фонтане, будто обе каденции были в одной тональности счастья.

— Воины. — От голоса Девы-Летописицы, раздавшегося позади, кожа Ви натянулась, словно пластик вокруг костей. — Приклоните колени, дабы я поприветствовала вас.

Ви приказал своим коленям согнуться, и через секунду они подогнулись, как заржавевшие ножки карточного стола. Фьюри же, казалось, не страдал данной жесткостью, и плавно опустился на пол.

Но с другой стороны, он не падал на пол перед ненавистной матерью.

— Фьюри, сын Эгони, как поживаешь ты?

Брат выразительно ответил на Древнем языке:

— Здравствую. Предстал я перед вами с чистой преданностью, от всего сердца.

Дева-Летописица тихо засмеялась.

— Подобающее приветствие надлежащим образом. Очень приятно. И определенно больше, чем я дождусь от своего сына.

Ви скорее почувствовал, чем увидел, что голова Фьюри метнулась в его сторону. Ну, прости, подумал Ви. Похоже, я забыл упомянуть эту счастливую подробность, мой брат.

Дева-Летописица подплыла ближе.

— А, так мой сын не поведал о своей матери? Вероятно, заботясь о приличиях? Забота о сложившемся предоставлении, о моем так называемом непорочном существовании? Да, в этом причина, не так ли, Вишес, сын Бладлеттера?

Ви поднял глаза, хотя и не получил на это разрешения.

— Или же я просто отказываюсь признавать тебя как таковую.

Это она ожидала от него услышать, и он чувствовал, что дело не в чтении мыслей — просто на каком-то уровне, они были одинаковы, едины, несмотря на воздух и расстояние между ними.

Ага.

— Отказ от признания моего материнства ничего не изменит, — жестко ответила она. — Не открывая книгу — не изменишь чернил на ее страницах. Что есть — то есть.

Ви встал без разрешения и встретился с лицом матери под капюшоном, глаза в глаза, сила против силы.