Освобожденный любовник

Черт, зацепило кишки, и очень скоро начнутся неприятности. Так что самое время закругляться с дракой.

Ранение побудило к действиям, и Ви обхватил голову лессера, крутанув сукиного сына, словно крышку от бутылки пива. Прозвучавший хруст, когда череп отошел от спинного мозга, походил на звук сломанной надвое ветки, и тело мгновенно обмякло, руки шлепнулись наземь, а ноги замерли.

Когда бушующий всплеск адреналина прошел, Ви схватился за бок. Черт, он покрылся холодным потом, руки тряслись, но нужно было закончить работу. Он быстро обшарил лессера, выискивая удостоверение личности, прежде чем добить гада.

Убийца посмотрел на него, его губы медленно зашевелились:

— Меня… когда-то звали… Майклом. Восемьдесят… три… года назад. Майкл Клошник.

Раскрыв бумажник, Ви нашел действующие водительские права.

— Ну, Майкл, удачной поездки в ад.

— Рад… что все кончилось.

— Не все. Ты разве не слышал? — Черт, его бок чертовски болел. — Твое новое прибежище — в теле Омеги, приятель. Ты будешь жить там бесплатно, всю гребаную вечность.

Бледные глаза широко распахнулись.

— Ты лжешь.

— Да ладно. Оно мне надо? — Ви покачал головой. — Твой босс не упоминал об этом? Похоже, что нет.

Ви достал кинжал из ножен, поднял руку и вогнал лезвие в широкую грудь. Вспышка света была достаточно яркой, чтобы осветить весь переулок, затем раздался хлопок и… черт, взрыв зацепил гражданского, поджигая его как спичку. Когда оба тела были уничтожены, в холодном ветре остался лишь запах детской присыпки.

Шикарно. И как они теперь уведомят семью гражданского?

Ви обыскал местность, и когда не нашел другого бумажника, то просто прислонился к Дампстеру44, сидел и дышал мелкими глотками. Каждый вдох ощущался как новый удар кинжалом, но кислородное голодание — тоже не вариант, поэтому он продолжал дышать.

Прежде чем достать телефон и вызвать помощь, он посмотрел на свой кинжал. Черное лезвие было покрыто чернильной кровью лессера. Он прокрутил в голове бой с лессером и представил на своем месте другого вампира, не столь сильного, как он. Не имевшего такой подготовки.

Он поднял руку в перчатке. Проклятье было дано ему свыше, но Братство и его благородная цель привели в порядок его жизнь. И что, если бы его убили этой ночью? Если бы это лезвие пронзило его сердце? Их осталось бы четверо.

Черт.

На шахматной доске, его Богом проклятой жизни, все фигуры были давно расставлены, а игра — предопределена. Святой ад, столько раз в жизни тебе не приходилось выбирать дорогу, потому что путь, по которому ты шел, был предрешен без учета твоего собачьего мнения.

Свободная воля — это бредовая чушь.

Забудем о матери и его драме… он должен стать Праймэйлом для Братства. Он задолжал наследию, которому служил.