На перекрестке больших дорог

У нее такой жар, что разговаривает она только в бреду.

Несколько несвязных слов слетело с пергаментных губ больной, и среди них потрясенная Катрин разобрала свое имя и имя Арно. Приступ кашля, от которого только что содрогалось тело старой женщины, понемногу утих. Лицо Изабеллы стало спокойнее, но дыхание оставалось затрудненным и хриплым, глаза выражали мольбу. Казалось, что в бреду Изабелла ужасно страдала, и Катрин почувствовала себя виновницей этих переживаний. Осторожно она взяла горячую руку, сжимавшую грубое одеяло, приложилась к ней губами, как часто делала раньше.

– Мама, – просила она тихо. – Мама, послушайте, взгляните на меня. Я здесь… рядом с вами. Это я, ваша дочь. Это Катрин… Катрин.

Что-то ожило в болезненном, мутном взгляде. Рот закрылся, потом открылся и просипел:

– Ка…трин…

– Да, это я… я здесь.

Глаза повернулись, взгляд стал более осмысленным и остановился на молодой женщине, сжимавшей ее сухие руки.

– Бесполезно, госпожа Катрин, – шептала Донасьена озабоченно. – Она отсутствует.

– Да нет. Она приходит в себя. Мама! Взгляните, вы узнаете меня?

Катрин напрягла всю свою волю, пытаясь пробиться к сознанию больной. Она так сильно желала поделиться своими силами, перелить их в утомленное тело, что в конце концов почувствовала поток энергии, соединявший их руки. Снова Катрин умоляла:

– Посмотрите на меня. Я Катрин, ваша дочь, жена Арно.

Дрожь пробежала по сухой коже Изабеллы при упоминании Арно. Взгляд ее просветлел и остановился на озабоченном лице молодой женщины.

– Катрин, – просипела она. – Вы вернулись?

– Да, мама… я вернулась. Я больше вас не покину… никогда.

Темные глаза больной посмотрели с беспокойством и недоверием:

– Вы… остаетесь? Но… тот молодой человек… Брезе?

– Он принял свои мечты за реальность. Я больше его не увижу. Я – Катрин де Монсальви, и я ею и останусь. Я жена Арно!

Выражение благодарности и облегчения разлилось по лицу больной. Рука, державшая руку Катрин, расслабилась, и легкая улыбка появилась на губах.

– Слава богу, – вздохнула она. – Я могу спокойно умирать.

Она закрыла глаза на минутку, потом вновь открыла и с нежностью посмотрела на Катрин, знаком попросила наклониться пониже и сказала загадочно:

– Я его видела, вы знаете.

– Кого, мама?

– Его, моего сына. Он пришел ко мне… Он по-прежнему такой же красивый. Да, да! Такой красивый.

Жестокий приступ кашля прервал ее речь. Лицо покраснело, взгляд стал умоляющим. Бедная женщина откинулась назад, борясь с удушьем. Временная передышка кончилась. Донасьена подошла к ней с чашкой.

– Аптекарь говорит, что надо давать пить, когда кашляет, отвар из мака, мальвы и сушеных фиалок, но это не так-то просто.

С помощью Катрин ей удалось влить в рот больной несколько капель жидкости.