На перекрестке больших дорог

Свет факелов придавал его молодому аскетическому лицу желтоватый оттенок. Его любовь к Богу была безгранична, характер непреклонен, но под холодной маской скрывалось горячее сердце и глубокое чувство сострадания к людям. Увидев вошедших, он остановился и жестом указал Катрин на табурет.

– Садитесь, дочь моя. Я готов вас выслушать и помочь советом, как вы просили.

– Спасибо, отец мой. Я нахожусь в смятении. Непредвиденное обстоятельство перевернуло мою жизнь. Здесь со мной мои преданные слуги, от которых мне нечего скрывать.

– Говорите, я вас слушаю.

– Прежде всего я должна сказать вам правду о так называемой смерти моего супруга Арно де Монсальви.

– Не утруждайте себя, дочь моя. На исповеди госпожа Изабелла сообщила мне эту горестную тайну.

– Тогда, отец мой, будьте добры, прочитайте вслух это письмо.

Бернар де Кальмон кивнул головой, взял письмо и начал читать.

Катрин заново переживала страдания, вызванные прощальным письмом Арно. За своей спиной она слышала приглушенные восклицания своих слуг, но старалась не смотреть в их сторону. Когда аббат закончил чтение, взоры всех присутствующих были обращены к ней.

– Какой совет вы хотите от меня, какую помощь? – спросил аббат.

– Я поеду на поиски моего мужа. Ужасное недоразумение произошло между нами. Я не могу этого так оставить. Я хочу просить вас взять на себя заботу о моем сыне и заменить меня полностью в управлении делами Монсальви, а также руководить восстановлением замка. Мои слуги останутся, а я уеду.

– Куда вы уедете? Догонять его?

– Разумеется. Я не хочу его потерять навсегда.

– Он уже потерян навсегда и возвращается к Богу. Зачем же вы хотите вернуть его на землю? Проказа не прощает.

– Да, если того хочет Бог! Не мне вам говорить, отец мой, что бывают чудесные исцеления. Кто может утверждать, что на гробнице святого Иакова в Галисии он не вылечится?

– Тогда дайте ему спокойно ехать туда одному, как он это решил.

– А если он поправится? Должна ли я в таком случае допустить, чтобы он погиб с борьбе с неверными? Я хочу вернуть себе человека, которого люблю.

– А если он не вылечится? – спросил аббат. – Это очень редкая благодать, и ее нелегко добиться.

– Если он не излечится, я останусь вместе с ним ровно столько, сколько он будет умирать.

– Бог запрещает самоубийство, а жить с прокаженным – значит искать добровольной смерти, – сухим голосом отчеканил аббат.

– А по мне, лучше жить с прокаженным, чем со всем остальным светом. Пусть я умру вместе с ним, чем без него… Пусть даже я буду проклята Богом, если можно проклинать за любовь к ближнему!

– Молчите! Низменная страсть толкает вас на еще большее оскорбление Бога! Кайтесь и подумайте о том, что крики о плотской любви оскорбляют праведность Бога.