На пути Орды

Но часовые на стенах стояли вовсе не для того, чтобы любоваться этой ночной «жатвой», их основной целью было с помощью приборов ночного видения смотреть на лес. Дым давно уж успел остыть, и в инфракрасном диапазоне было прекрасно видно метание в лесу теплых конных масс, казавшихся в визирном окне зелеными, хаотично шевелящимися странными существами, со множеством мелких голов, рук, существами, удалявшимися в лес и расползавшимися по нему на сотне лошадиных ног.

Если бы дозорные догадались перенести визир наблюдения на поле, прямо перед собой, то они бы увидели за спинами сборщиков стрел пять фигур – самых бывалых, удачливых охотников Берестихи.

Каждому из этих пятерых было выдано по три мины с радиоуправляемыми взрывателями. Каждый из них должен был закопать свои три штуки так, чтобы даже ищущий их человек не смог бы их с ходу найти. Вместе с тем сам постановщик должен был точно знать, где закопал он каждую мину, и без труда указать Коле днем ее местонахождение, – причем издалека, с крепостной стены. Задача была не из простых: скрытность следовало сочетать с наличием заметного, хорошо различимого издалека ориентира – кочки необычной формы, приметного кустика прошлогодней засохшей полыни, небольшого валуна.

* * *"

"До полночи было еще далеко, когда дым развеялся целиком и полностью.

Однако ударные сотни Чунгулая вернулись в расположение своего оставленного на час бивака уже при ясном свете молодого, едва народившегося месяца.

Силуэт крепостишки чернел на фоне светло-синего майского неба, слегка возвышаясь над полем, с едва различимыми в ночном мраке белыми клочками презервативов, безжалостно пробитыми стрелами татаро-монгольских захватчиков.

Божий мир замер в безбрежнем благоуханном покое.

Тишина была настолько убаюкивающая, успокаивающая сознание, клонящая ко сну, что татары даже обрадовались, когда там, в далекой Берестихе, вновь очнулся великан-певец… Однако на сей раз это была она – великанша.

– Ва-а-а-ленки, валенки… – запел мощный женский голос.

– Что она поет? – спросил Чунгулай. – На каком языке?

– На русском, – ответил Бушер.

– В песне больше не слышится слов про Священного воителя, – отметил Чунгулай.

– Без сомнения, они многое поняли о нас, – ответил Бушер.

– Я хотел бы точно знать, о чем она поет.

– Я могу спросить об этом звезды.

– Спроси.

Бушер достал из своего рукава небольшую и очень короткую трубочку-пузырек, вскрыл, насыпал себе на тыльную сторону левой ладони маленькую щепотку белого порошка. Вдохнув высыпанный порошок ноздрями, сначала левой, а затем и правой, Бушер поднял очи к звездам.