На пути Орды

– Это какие-то важные гонцы! Ишь, как павлины разодеты-то! И сопровождение, сабель в тридцать… От Берке к Чунгулаю… Полчаса-час у нас есть, а потом что-то будет…

Николай повернулся и крикнул вниз, стоящим у крепостных ворот мужикам:

– Готовсь по штатному варианту номер два!

– Есть штат-два! – ответили мужики снизу.

* * *Перед Чунгулаем предстал значительный отряд, возглавляемый двумя чрезвычайно богато одетыми молодыми нойонами, бравыми тысячниками Шалыком и Балыком, братьями, старшими сыновьями самого Берке.

– Лучезарный Берке послал нас к тебе, доблестный Чунгулай… – начал один.

– Берке приказывает тебе срочно присоединить свою Орду к его армадам…

– Пора продолжить движение на Новгород…

– Берке сказал – хватит Чунгу стоять там и развлекаться…

– Отец сердит на тебя, Чунгулай! Он называет тебя «Чунгу»…

– Гнев вашего отца, лучезарного Берке, мне непонятен, – холодно и спокойно ответил Чунгулай. – Я послал ему вчера гонцов…

– Твоих гонцов обобрали по дороге, – насмешливо сказал Шалык. – Люди колдуна хитростью, без боя, отобрали у них драгоценности и прекрасных длинноногих услаждательниц, которых ты послал отцу… Очень глупые у тебя гонцы…

– Теперь твоими дарами наслаждается этот хитрый колдун, где-нибудь там, за болотами….

 – язвительно добавил Балык, повернувшись к Берестихе… – Э-э-э-э! – изображая удивление, произнес он, коварно улыбаясь и глядя в сторону Берестихи, которую он как будто только что заметил, – сверкающую в лучах восходящего солнца тысячами серебристых осиновых плашек, покрывавших крыши наиболее богатых изб. – Стоит как ни в чем не бывало… Ты все еще не выполнил приказ лучезарного?

Шалык повернулся вслед за братом, и брови его удивленно взлетели вверх:

– Деревушка стоит до сих пор?!?

– Твои гонцы сообщили, что она пала под твоим мощным ударом…

– На чьи головы должен пасть позор лжи? Я спрашиваю тебя, Чунгулай?

* * *Михалыч отодвинул пустую сковородку с недоеденным завтраком: яичницей из трех яиц вперемешку с кружками нарезанных сосисок, налил себе второй поллитровый бокал крепкого чая, почти заварки.

– Ну, Катерина, нечего сказать! – полковник Боков отхлебнул заварки и даже крякнул от удовольствия. – Я ведь вчера хоть и плох был, но думаю: эх, молодежь, небось на танцы зашвырнулась, задницами трясти… А вы… – Михалыч снова взял в руки ожерелье.

 – Клад! Форменный клад… Не сахар, конечно, твои Аверьяновы, да. Но вот теперь я вижу, не сахар они, да, но не горчица, не перец, не хрен…

– Ты лучше похмелись слегка, папа…

– Не учи, отца, не учи! Школьница! Я – полковник! Сейчас мать мне борща разогреет вчерашнего, буду как новый. …А ты у нас теперь – олигарх, вот как я понимаю. Или олигарша, как?

– Олигарша – это жена олигарха, по-моему.