На пути Орды

Штатной заправки – литра спецгорючего, приданного мотопланеру, – вот оно, в специальном баллоне, – должно было, судя по документации, хватить на час работы микродвигателя на средних оборотах. Хватить должно, но – тютелька в тютельку. Ага. А это спецмасло. Нет, ближе подбираться не надо…

Через пять минут, разбежавшись, птица оторвалась от земли и, разогнавшись над оставшейся частью поляны, резко взмыла, скользнув над макушками елей.

Прислонившись к ели спиной, Николай наблюдал на ЖК дисплея пульта управления, как приближаются бесчисленные россыпи огней стойбища Батыевой орды.

Предстояло обнаружить расположение ставки: шатер, наземные ориентиры, пути подхода, хорошее удобное место для стрельбы. И вот еще – где, в каком месте оставить коня? Недалеко должно быть. Но безопасно. Самое трудное тут не подобраться и не замочить. Самое сложное тихо уйти, сделав дело.

Внезапно его поразила простейшая мысль, не приходившая в голову раньше: ну, хорошо, Батыя уложу, – а толку-то что?

На место убитого хана тут же сядет кто-то еще, кто следующий: сын, брат, зять, советник. Машина агрессии не остановится – она будет катиться и дальше без остановки.

Еще с большим остервенением. Ее, эту машину, сразу же толкнет вперед после короткой грызни за войлок власти.

Один выстрел – Батый готов. Упал, обливаясь кровью. Истерика: Великий хан мертв! Причина? Она на виду: дырка во лбу. Пулевое ранение, несовместимое с жизнью. Такая же рана, какую получили десяток воинов у Берестихи.

Колдун?! Да! Без сомнения. И вся орда со всей силой прикатится через десять-пятнадцать часов сюда. Зимой Батый взял Киев… Киев был немаленький город – восемь рынков и четыреста церквей, как говорят.

Так вот при осаде в Киеве не слышно было голоса человеческого от скрипа телег Батыевых и рева верблюжьего… Что может остановить накат десятков тысяч озверелых всадников? Полк? Едва ли. Дивизия? Тактический ядерный удар? Да что гадать! Здесь нет ни первого, ни второго, ни третьего!

Убийство Батыя влечет за собой гибель, смерть Берестихи буквально сразу же, в течение суток. Какая-то дикая ситуация: смерть главного врага приводит к полному твоему же поражению.

Странный гамбит, говоря языком шахмат.

Понятно, что значит гамбитная пешка, – бьешь, пожадничав, и вот проиграл в результате всю партию. Это была приманка. Отравленная. Заминированная. Но тут другое. Батый – король противника. Ударил, убил короля, – не пешку, не слона и не ферзя! Короля! И тут же сокрушительное поражение…

Нет! Короля брать нельзя. Да, именно! По шахматным правилам так и есть: королю противника объявляют мат, его можно загнать в пат, пат – это ничья, но его нельзя бить. Нельзя бить Батыя, нельзя! Ему надо поставить мат. Живому.