На пути Орды

– Понял! Я постараюсь!

– Водку сомнительного разлива не бери: Москва, Питер, Калуга, ну, Нижний Новгород… С остальным не рискуй: паленка, самопал… Сейчас голова кружиться начнет, – пошла протяжка в локальном времени!

– Я чувствую!

– И никакой шипучки, сухаря не надо. С шампанского похмелье – просто смерть. Странные ощущения в глазах начались, – рябь Минковского так называемая?

– Нет! …Да! Началось.

– Дорогого тоже не надо. У водки чем флакон накрученней, тем она сама дерьмовей… Армянский коньяк Ереванского завода – КВ, КВВК и выше, – как правило, фальсификат, – ваниль со спиртом на перегородках грецких орехов… Очень дорогой, выгодно дурить.

– Есть. Тембр голоса в наушнике поплыл.

– Должно так быть, – все поднесущие полезли вверх по эмулированному спектру в твоем локальном времени… Кочкин передает на прощание: сладкого не надо, – «Алеатика», «Южная ночь», ликеры, – ну их к шуту: жопа слипнется. Не для мужиков. По сахару не выше десяти процентов. Как понял, ноль первый?

– Вас понял!

– На хронотаймере до красной планки далеко еще?

– Подходит стрелка, вот коснулась…

– Сейчас сразу окажешься в тридцать пятом веке! Помни, с обратной стороны заводская этикетка приклеена клеевыми полосами, а самострог – по всей этикетке бабы в подполье кистью мажут – по плоскости… Не промахнись с этим!

– Есть!

– Счастливого полета, мягкой посадки!

– Поехали!!!

* * *Стартовая луковица схлопнулась и погасла, – мир, как показалось всем, кто наблюдал старт со стороны, стал от этого каким-то особенно темным, «суперночным», непроглядным: тусклое звездное небо и месяц хотелось протереть чистой и влажной салфеткой.

– Все! – констатировал Медведев.

– А ты посмотри, Саш, – кивнул Михалыч в сторону ангара. – Она опять растет!"

"Действительно, над ангаром начали светиться ломаные шипы, излучающие на сей раз не розовое, а зеленоватое свечение – всех оттенков: почти от желтого – «яичница с зеленым луком» и до изумрудного, зелено-голубого, цвета морской волны…

– Это посадка, возвращение. Зеленый лук – возврат-луковица…

– Кто бы это мог быть?

– Никто. Ты ж видишь, кошачий грузик отсутствует.

– А что же это может быть, по-твоему?

– Наш контейнер. И не «может быть», а точно. Назад ребята притянули тот самый, который только что и запустили. Видимо, сбой. Сейчас никаких других контейнеров нет. Восемь штук на подходе: два у нас, три у американов, два в Евросоюзе и один у японцев. Но это через неделю, не раньше. А сегодня в рабочей форме только один-единственный, – который с Аверьяновым-младшим улетел. Вот он-то и вернулся. Грузика нет? Вернулся, очевидно, с трупом мальчика.