На пути Орды

Не сводя глаз с приближающихся всадников, он понял вдруг, ясно и трезво почувствовал: нет, не успеть, те уже взялись за луки…

Но… «До конца!» – шепнула надежда под сердцем, и Игнач, отпустив убитого – такого теплого, так не хотелось отпускать! – бросился в воду. Ядгарово седло боком легло на дно, с ним – притороченный лук, колчан, полный стрел и воды…"

"На середине брода всадники слегка повернули коней, вставая чуть боком, чтоб было удобней стрелять. Это привело к небольшой задержке: степные кони, приученные мгновенно останавливаться и замирать как вкопанные при выстреле здесь, остановленные на быстротоке, несущемся прямо под животом, на скользких камнях дна не могли устоять неподвижно.

* * *Увидев, что там, на середине брода, в дело пошла ногайка, Игнач прицелился ближайшему всаднику в бок, дожидаясь, когда тот, взмахнув рукой, откроет подмышку. Игнач – промысловик, профессиональный охотник – знал, что такой выстрел убивает наповал даже вепря: стрела уходит глубоко, по оперение, пробивая легкие и сердце.

Спуская тетиву, он уже понял, что промахнулся: руки еще не отошли от холода. Действительно, стрела пошла выше, попав ордынцу точно между губ и выбив все передние зубы, вошла в рот и, скользнув там по нёбу, застряла наконечником где-то в районе мозжечка.

«Вместо меня теперь поплывет», – мелькнуло в голове, и только тут Игнач осознал, что до сих пор продолжает сжимать зубами эту дурацкую дудку с оперением…

– Тьфу!!!

* * *Это нехитрое действие почему-то произвело неизгладимое впечатление на третьего ордынца, продолжавшего бороться с конем.

Только что, в течение считанных мгновений, он потерял разом обоих своих товарищей, кумиров, на правах старших учивших его, заботившихся о нем, защищавших его от несправедливых нападок не только десятника, но и сотника! Как жить теперь в их отсутствие?

Рядом с ним сползал с седла Алихан – лучший рассказчик и акын их тумена: стрела попала ему в источник неповторимого красноречия, сладкозвучных песен, славословий и молитв.

О-о, Алихан как никто умел по-настоящему молиться, то есть выстраивать слова в приятной для Бога последовательности!

Его сразу убила стрела, сразу! Алихан не сумел остаться живым и выплюнуть стрелу, осквернившую уста, славословившие самого каана Бату и лучезарного Берке, брата его!

Этот русский – проклят пусть будет, великий колдун, царь зла!

Он повернул коня к берегу, ударил по бокам пятками и понесся прочь от этого страшного места…

* * *– Здорово, Петровна!

– До чего ж ты меня напугал-то, Игнач! Ведь так увидишь, может сердце-то и оборваться.

– Согласен. Вон, у двоих оборвалось. Свистни мужикам, коней пусть приберут.