Отдаленные последствия. Том 1

Я сама слышала, как она говорила: «Неважно, правильно это или нет, важно, что так еще никто не делал, не думал, с такой стороны не рассматривал, такую гипотезу не выдвигал, такое исследование не предлагал. А если мы под таким углом не смотрели на данную проблему, то не можем заранее быть уверены, что это неправильно. Пусть человек трудится, а правильно это или нет – увидим, когда работа будет выполнена. Если исследование не провести, то мы ничего нового и не узнаем. И что же это будет за наука, если в ней не появляются новые знания?» Косности боялась как огня, а от слов «так принято», «так было всегда» или «такова традиция» ее буквально судороги скручивали. Если в двух словах, то девизом Стекловой было «Не стоять на месте даже под угрозой смерти». В общем, никакого застоя в идеях и подходах она не переносила. Только вперед! На кандидатских экзаменах никогда не ставила «отлично» тем, кто все знал и правильно отвечал по учебникам и монографиям, всегда настаивала на снижении до оценки «хорошо», потому что считала, что вызубрить уже написанное – это уровень хорошего студента, но не будущего ученого, кандидата наук. Зато если соискатель отвечал только на один вопрос из трех, но в этом единственном вопросе демонстрировал оригинальность и самостоятельность мышления, Светлана спорила с членами экзаменационной комиссии до хрипоты, чтобы ему поставили минимально проходной балл. Передаю дословно: «Если вы не пустите этого человека в науку, наука вам жестоко отомстит!» Тоже своими ушами слышала.

Зарубин слушал ее внимательно, сосредоточенно, даже обычных своих шутливых комментариев не отпускал.

– Лидерские качества у нее были? – спросил он.

– Безусловно.

– А харизма?

– Харизма – вещь неопределенная, ее не пощупаешь, – задумчиво ответила Настя. – Но насколько я понимаю, харизма у Стекловой была. Такая, знаешь, отрицательная.

– Это как же?

– Ну… Мне трудно точно сформулировать, но притягательность Светланы коренилась не в обаянии, как у многих, и не в том, что она вызывала доверие к себе, а в ее силе, непреклонности, злости, готовности биться до конца. Обаяния у нее как раз не было совсем, ни капельки, она была холодной и грубоватой. Но когда ты в научном мире новичок и нигде не встречаешь понимания, то пойдешь под крыло не к мягкому и обаятельному, а к тому, кто сможет и поддержать, и защитить. Не к нянюшке пойдешь, а к бойцу, к воину.

– И что, все без исключения делают выбор в пользу воина?

– Что ты, нет, конечно, – рассмеялась Настя. – Подавляющее большинство выбирает как раз нянюшек, добреньких и мягоньких, которые и скажут, как надо сделать, и договорятся, с кем надо, а то и напишут за тебя параграф-другой, и отредактируют твой бессвязный текст. Все это небезвозмездно, само собой.