Набери мой номер ночью

И если вдруг захочешь, то я буду с тобой бесконечно терпеливым.

— А мое мнение, значит, ничего не решает?

— Решает. Только поэтому я сейчас остановился.

Он встал и быстро вышел из квартиры, хлопнув дверью. Я еще долго приходила в себя, трогала припухшие губы и не могла понять, что именно произошло. Итак, сорвался. Итак, признался. И даже готов изображать нежность и покорность, лишь бы я не догадалась, чего он хочет на самом деле. Но таким макаром его надолго не хватит. Уже не хватает — не догадалась бы только та девушка, которая знает его хуже.

Я спешно рванула к телефону и включила.

Выдохнула облегченно — пропущенных от Кира за это время не было. Но он может позвонить. А я отвечу, чтобы он не свел меня и меня в одного человека.

Через два часа температура упала до тридцати семи, что сразу очистило голову и запустило дополнительные мысли.

Как же он целует… Меня от одного воспоминания всю перекручивает. Потрясла головой. Да нет же! Он меня почти изнасиловал своим языком! Мне понравилось бы, если бы я на подобное соглашалась. Я болею! Я и так не способна сопротивляться, но меня еще и практически связали, чтобы целовать как и сколько вздумается! На такое я точно согласия не давала.

Плохо он целует, плохо! Умеет только свое «бандаж-дисциплина». Вот если бы он сначала спросил моего разрешения и оставил свободными руки, тогда я, вероятно, могла бы признать, что он за первые две минуты стер из моей памяти всех, с кем я целовалась раньше. Но он не спросил! Да, точно, это было поцелуйное изнасилование.

Звонку поздно ночью я даже не удивилась:

— Галь, я… всё, закончился. Дошел до точки.

— Ты пьян, Кир? — догадался по странному голосу.

— Да.

— Есть повод?"

"— Еще какой… Я сегодня сам себя изнасиловал. Представляешь? Сам себя… Просто взял и своими же руками себя на ее глазах выпотрошил, себе же хребет переломил и вышвырнул в окно… Знаешь… я ведь не был таким… я всегда умел ждать хоть до бесконечности…

Поразилась, что мы с ним использовали одну и ту же формулировку про изнасилование для описания противоположных взглядов.

— Не представляю. Расскажешь?

— У меня больше нет ни ее, ни себя, потому что я не сумел удержаться. Я больше не буду тебе звонить, Галь.

Этого больше недостаточно.

— Как хочешь, — но мой ответ прозвучал уже в пустой трубке.

И стало страшно, что действительно больше не позвонит. Лишит меня той части себя, которую я начала принимать. И ведь сломался — пьет там теперь, с переломанным хребтом, а еще недавно казался незыблемым монолитом.

Но как же он целует…

Глава 9

Позвонил он на следующий день. В смысле, Кирилл Алексеевич — с рабочего номера на мой основной. Я лишь порадовалась, что предусмотрительно внесла и этот телефон в список контактов.