Наагатинские хроники

"

"Охранник едва не заскрипел зубами, костеря про себя бледного поганца на разные лады. Наагасах Риалаш, выглядевший очень внушительно в чёрном, расшитом серебром одеянии, представлял собой образец мужественности, а ужасающий взгляд добавлял порцию уважительного страха, но вот Ссадаши, разодетый в розовые с зелёным одежды, портил его жуткое великолепие. Казалось, что грозный наагасах милостиво внимал нежному шёпоту прелестной девы. Но то, что под розовыми одеждами скрывалась не дева, было известно каждой собаке при давриданском дворе! И конечно же, такие нежные прижимания уже породили волну скабрезных слухов среди придворных.

И обсуждали они мужественность не только наагасаха (мужественность в отношении Ссадаши даже не упоминалась), а всех нагов.

– Наагасах, почему они так на меня смотрят? – плаксиво протянул Ссадаши, прижимаясь всем телом к Риалашу и трепетно обвивая его талию руками.

– Дядя, не висните на мне, – недовольно проворчал Риалаш, пытавшись расцепить обхватившие его руки, и раздражённо посмотрел на группу придворных мужчин, которые возбуждённо перешёптывались между собой, бросая на ярко одетого наагалея насмешливые и презрительные взгляды.

Чёрные глаза с красным зрачком мгновенно внушили зубоскалам должное почтение, и, побледнев, они поспешили скрыться из коридора.

– Ссадаши, мать твою! – поморщившись, прошипел Миссэ, отдирая наагалея от наследника за воротник.

Ссадаши покорно отцепился и, поджав хвост, печально воззрился на широкоплечего нага. Красноватые глаза подозрительно заблестели, и Миссэ, досадливо выдохнув, поставил возмутителя нравственных устоев на пол. Наагалей мгновенно передумал печалиться и, кокетливо оправив яркое одеяние, нежно промурлыкал:

– Господин Миссэ, как вы всё-таки грубы.

Стоящая у дверей стража мужественно нахмурила брови, старательно удерживая каменное выражение лиц. Их потуги уязвили Миссэ больше, чем кривляния Ссадаши.

– Вот поэтому они так и смотрят, – спокойно заметил Доаш. – Сам же нарываешься и нас в это втягиваешь. По дворцу уже разнёсся слух, что наагасах благосклонен к тебе… км… в некотором роде.

– Да как они посмели?! – возмущённо прощебетал наагалей.

– Пусть болтают, что хотят, – равнодушно заявил Риалаш.

– Через неделю всё равно уезжаем. Но, дядя, – жуткие глаза упреждающе прищурились, – при встрече с императором я бы попросил вас быть более сдержанным. Он уже стар и его сердце может не выдержать ваших шуточек.

– Фи, господин, как вы могли так обо мне подумать? – Ссадаши кокетливо обмахнулся хвостиком и обиженно искривил губки.

– Дядя, – грозно повторил Риалаш и подозрительно прищурил свои жуткие глаза, – в последнее время вы какой-то излишне возбуждённый.