Наблюдатель

Элен рассмеялась. Она была очаровательна не менее, чем ее жених. Самсон подумал, что когда-нибудь у них родятся невероятно симпатичные дети.

– Хорошо, когда решишь проблему, приходи, – сказала она и исчезла в квартире.

Похоже, и Бартек начинал терять терпение.

– Ну, как уже сказал, я не думаю…

– Погоди, – перебил его Самсон. Бартек должен был понять взрывоопасность ситуации. – Мужчина, убитый позавчера, – муж той самой женщины, которая мне нравилась. Я рассказывал тебе о ней. За этой семьей я наблюдал с особым интересом, и об этом тоже есть в моих записях.

– Плохо, – задумчиво заметил Бартек.

– Но есть кое-что еще… Я ужасно разозлился на них накануне Рождества.

– Из-за чего ты на них разозлился?

– Он… он был груб со мной. Я привел к себе домой их двенадцатилетнюю дочь, и…

– Что?! – Бартек в ужасе уставился на Самсона.

В контексте сказанного выше это прозвучало и в самом деле ужасно. Но Бартек не должен был думать, что Самсон… Боже, ну почему его сразу принимают за растлителя малолетних?

– Нет, нет! – в отчаянии воскликнул Самсон. – Там действительно сложилась особая ситуация. Бекки не могла попасть домой. Родители ушли, а я просто проходил мимо, и…

– То есть ты опять шлялся возле этого дома.

На лице Бартека отчетливо читалось то, чего он не договаривал вслух: «Черт дернул меня связаться с этим идиотом. И почему я должен сейчас выслушивать эту галиматью?»

– Я не мог оставить ребенка на улице, пойми. Но когда они пришли ее забирать, отец вел себя так, словно не верил…

Бартек вздохнул.

– Я написал в дневнике, что ненавижу его. А теперь он мертв, и… полиции покажется подозрительным, что я следил за ними.

– Я просто не могу в это поверить, – прошептал ошеломленный Бартек. – Боже мой, я же говорил тебе, что добром это не кончится… Ты уверен, что Милли пошла с твоим дневником в полицию?

– Гэвин сказал мне об этом сегодня утром. Он не смог остановить ее и был в отчаянии.

– Понимаю, – пробормотал Бартек.

– Я тут же сел в машину и уехал. Разъезжал до вечера, а потом понял, что это опасно. Полицейские, конечно, уже знают номер моей машины. Я оставил ее в парке Канониров и пешком вернулся в город. Окольными путями, Бартек. Я на ногах уже несколько часов и совершенно без сил. Можно остаться у тебя?

– Ни в коем случае, – ответил Бартек и, увидев испуганное лицо друга, добавил: – Это было бы глупо, пойми. Уверен, что полиция уже заинтересовалась твоими друзьями, и Милли сообщила им мое имя. Они догадываются, что ты ищешь пристанище.

– Но мне нужно где-то переночевать…

– У тебя есть деньги?

– Сто фунтов наличными – все, что оставалось на моем счету.

– Хорошо, – кивнул Бартек. – Это хорошо.