Начало

Ну и отлично — я тоже не против. Тем более я предлагал их по ходу дела — нахватался таких словечек из прочитанных вскользь учебников по менеджменту, юриспруденции и психологии, и дополнительно черпал эти ""сакральные слова"" в различных статьях. Поэтому и вылетали они из меня как что-то для меня настолько привычное, что это привело к одному очень полезному эффекту — народ начал думать, что я все это уже знаю, а всю работу затеял только для того, чтобы они сами прониклись новыми методиками. Тем более что словосочетание ""методики спецназа"" были уже в широком ходу, поэтому люди и считали, что мы сейчас максимум что делаем, так это расширяем эти методики на другие военные специальности. Но часть народа была несогласна с этим мнением — они считали, что все эти методики уже разработаны, и их просто не успели довести до войск. И, так как у меня нет конкретных записей, я сейчас с их помощью восстанавливаю эти методики. Оба варианта меня устраивали, поэтому я не препятствовал полетам человеческой фантазии и иногда даже подбрасывал новый материал для такого ""творчества"" — то скажу, что утверждение ""осколок гранаты летит на расстояние до двухсот метров"" — это из области безопасности жизнедеятельности, а нам надо мыслить в категориях повышения вероятности уничтожения врага, и тут рассчитывать на поражение в круге диаметром более пяти метров не стоит, то выскажусь, что ""стрельба из винтовки на дистанциях более трехсот метров для большинства бойцов не имеет смысла, так как не будет учтено множество факторов — ветер, плотность воздуха, разность высот стрелка и цели, неточности в совмещении мушки и прорези, неточности в определении расстояния, наконец — рассеяние из-за неоднородности самих пуль, навесок пороха, локальных флуктуаций воздушных масс — все это приведет к большому рассеянию и как следствие — напрасному расходованию патронов. Только пулеметы и снайпера, а лучше — поражение осколочными снарядами"". Подобные высказывания заставляли людей думать, что я знаю все, и мои самые наивные вопросы они воспринимали не как незнание, а как проверку, провокацию. Я казался не тем, кем был, и опасность раскрытия заставляла меня с удвоенной энергией изучать малейшие аспекты военного дела."

"Одновременно с проработкой профессиональных карт мы рассматривали и вопросы психологической работы. Так как я сам был не силен в психологии боя, то наша работа строилась в форме бесед, где мы пытались под моим руководством нащупать переход от того, что есть, к тому, что надо. Причем это переход я требовал облекать в практические шаги, а не ""полезные"" советы типа ""да не дрейфь ты"" — человек и сам знает, что не надо дрейфить.