Над законом

– Что за манера бросаться на людей? Где тебя воспитывали?

– Ты знаешь, где меня воспитывали, – с угрозой ответил Илларион, – и я задушу тебя окончательно, если ты не перестанешь строить идиота.

– А чем ты недоволен? – возмутился Мещеряков. – Это, между прочим, твоя собственная манера речи. Не нравится? А каково мне?

– Андрей, – сказал Илларион, – перестань паясничать. Тебе это не к лицу, ты у нас все-таки полковник. Викторию на моих глазах застрелил Старцев. Он стрелял в упор, и ты тоже это видел. Если это какая-то шутка, то я преклоняюсь перед твоим чувством юмора: я до него не дорос.

– Фу-ты, ну-ты, – сказал Мещеряков. – Надо же, как тебя зацепило. Я не ожидал!

Илларион шагнул к нему, и полковник быстро заговорил:

– Ты меня удивляешь. Ты же грамотный мужик – резаный, стреляный и черт знает еще какой. Тебе ли не знать, что такое пистолетная пуля?

Это ведь только в кино все просто: приставил дуло к голове, нажал, и тебя уже нет на карте страны. А в жизни сплошь и рядом после этого просыпаешься в больнице и слабым голосом интересуешься, где это ты, а тебе вместо ответа суют утку...

– Ты хочешь сказать.

– Я хочу сказать, что рано ты ее похоронил.

– Подожди, но я же видел...

– Что ты видел? Пуля скользнула по черепу, вырвала клок кожи. Вот что ты видел. Крови было много, и вообще все выглядело так, словно у нее мозги наружу. Но, уверяю тебя, она жива и очень скоро будет здорова. Сотрясение мозга и царапина на голове – пара пустяков, ты в таком виде по горам скакал, как козел.

– Но я же щупал пульс...

– Ах, это ты пульс у нее щупал? Подержался за руку и убежал искать, кому бы еще свернуть шею. Ты что, медик?

– По-моему, я просто идиот.

– Сразу. То есть, я хотел сказать...

– Сразу?! Ты об этом знал и ничего мне не сказал? Сидел рядом, пудрил мозги, выражал сочувствие...

– Мне не хотелось тебя расхолаживать.

– Ну, полковник... Удивил, ничего не скажешь.

Каждый день узнаю о тебе что-то новое. Такое впечатление, что ты умнеешь прямо на глазах.

– А нельзя ли без оскорблений? – обиделся Мещеряков.

– Ха, – сказал Илларион."

"– Вот именно, – откликнулся полковник, надулся и стал смотреть в окно. – И вообще, – оживляясь, сказал он, – ты мне должен быть благодарен.

– Какие слова, – скривился Илларион, несколько смягчаясь. – Подвиг, награда... Ты что, на старости лет книжки читать начал?

– Ага, – кивнул Мещеряков, чувствуя, что гроза миновала. – Он увидел, как Забродов заспешил к выходу.

– Эй, – окликнул его Мещеряков, – ты куда?

– В больницу, – донеслось с крыльца.

– Погоди, чумовой, куда ты! Еще рано, тебя туда не пустят!

– А кто их будет спрашивать?

– Вот черт, и верно, – пробормотал Мещеряков.