Над законом

Илларион выстрелил по скатам, но промахнулся, и тут наперерез уходящей машине из какой-то подворотни рывком выскочил черный 'опель' и остановился, полностью перекрыв собой узкую улицу.

'Девятка' резко затормозила, водитель вывернул руль, пытаясь избежать столкновения, и темно-синяя 'лада' с грохотом врезалась в припаркованный на обочине самосвал городской коммунальной службы. Из черного 'опеля' выскочили четверо в штатском и мотнулись к потерпевшему аварию автомобилю – Сорокин все-таки выставил охрану.

Инцидент можно было считать исчерпанным.

Илларион неторопливо выпрямился во весь рост, убирая в карман револьвер, и в этот момент пуля ударила его между лопаток. Его швырнуло на капот 'ниссана'. Ощущение было такое, словно по позвоночнику сильно стукнули молотком. Отголосок выстрела еще висел над улицей, а Забродов уже был на ногах – как раз вовремя, чтобы заметить сутулую фигуру, нырнувшую за руль белой иномарки метрах в ста позади.

Раздумывать было некогда. Илларион метнулся к черному 'опелю', пассажиры которого, быстро и деловито вязавшие водителя 'девятки', теперь вертели головами во все стороны, пытаясь понять, кто стрелял.

Проскочив мимо них, Илларион вытряхнул не успевшего ничего понять водителя 'опеля' на асфальт, ногой отпихнул подоспевшего к нему на выручку опера и захлопнул за собой дверцу. Подаренный на день рождения бронежилет мешал, стесняя движения, – Илларион давно не наряжался подобным образом, – но жаловаться на судьбу в данном случае было бы просто грешно. Некоторое опасение вызывали сорокинские оперативники, которые могли от неожиданности открыть огонь по собственной машине.

Хорошо, что у них хватило ума воздержаться от подобных крутых мер, – разворачивая 'опель', Илларион успел заметить, что один из них что-то говорит в рацию, провожая его взглядом.

Водителя белой иномарки необходимо было догнать во что бы то ни стало. Причиной тому была не столько засевшая в бронежилете Иллариона пуля, сколько то, что взятый людьми Сорокина шофер 'девятки' и даже автоматчик, если он остался в живых, могли попросту ничего не знать, – вряд ли Летов нанимал их лично.

То, как они действовали, наводило на мысль скорее об отвлекающем маневре, чем о покушении. А вот тот умник, который сидел в засаде и, выбрав момент, с завидной точностью засадил пулю точнехонько Иллариону в позвоночник со ста метров, похоже, представлял немалый интерес.

Белая иномарка – теперь Илларион видел, что это 'мазда', – не притормаживая, проскочила перекресток на красный свет. Илларион прибавил газу, с невольной улыбкой вспомнив Мещерякова.