Над законом

Летов был осторожен – он понимал, с кем имеет дело, и не хотел понапрасну рисковать. Тем не менее, именно это понимание заставляло его нервничать, и он поневоле выпускал пулю за пулей в бесплодных попытках подстрелить Иллариона. Забродов заметил, что его противник экономит патроны, и понял, что третьей обоймы у того нет.

После третьего выстрела Летов начал выкрикивать хриплые угрозы и снова предлагать выйти и поговорить 'как мужчина с мужчиной' – он устал и был на грани нервного срыва. Илларион сочувствовал ему – даже его утомила эта игра в пятнашки со смертью на высоте шестого этажа, на крутой ненадежной крыше, обрывавшейся в пропасть без малейшего намека на какое бы то ни было ограждение.

Любой неверный шаг здесь мог стать последним, и Илларион время от времени с легкой тоской поглядывал в сторону пожарной лестницы. Впрочем, спуститься по ней нечего было и думать – уже на третьей ступеньке он получил бы пулю в голову и дальше спускался бы без помощи рук и ног.

Забродов выглянул из укрытия, и это едва не стоило ему жизни – пистолетная пуля раскрошила кирпич прямо возле его головы, брызнув в лицо колючей крошкой.

– Восемь, – сказал он, выходя из-за трубы. – Вот теперь можно и поговорить.

Летов прицелился и нажал на спусковой крючок. Этого можно было не делать – затвор заклинился в крайнем заднем положении, патронник был пуст, и пуста была обойма, но он еще несколько раз надавил на собачку, словно надеясь на чудо, и только потом медленно, с неохотой опустил руку с пистолетом.

– Я же говорю, восемь, – неторопливо приближаясь к нему, сказал Илларион. – Ты что, директор, считать не умеешь? Ну, пошли вниз, нас Сорокин ждет.

И как это ты ухитрился от его орлов ускользнуть?

– Чтоб ты сдох, – сказал Игорь Николаевич. – Как же я тебя ненавижу!

Он швырнул в Иллариона пистолетом, повернулся и побежал, неловко косолапя на покатой крыше всего в каких-нибудь двух метрах от края. Забродов убрал голову, и пистолет, громыхнув по шиферу, свалился вниз.

– А если кому-нибудь по голове? – сказал Илларион. – Эй, Летов, стой, куда ты? Подожди, чудак, ну куда ты бежишь?

Он неторопливо пошел следом за убегающим директором.

Торопиться было некуда – Летов сам отрезал себе путь к отступлению, захлопнув люк, который вел из подъезда на чердак. Со стороны чердака крышка люка не была снабжена ручкой, и на то, чтобы подковырнуть тяжелую створку, требовалось потратить немало времени и усилий. Игорь Николаевич вдруг пошатнулся, наступив на длинную полу своего плаща, пробежал, все больше клонясь вперед, несколько метров, пытаясь выровнять бег, но тут же снова наступил на предательскую полу.