Над законом

Илларион покосился в сторону смотровой ямы и решил, что использовать ее в качестве окопа станет только в самом крайнем случае: это была настоящая ловушка, обратного хода из которой не будет.

В яме вдруг кто-то тяжело, с натугой завозился, оглашая гараж горестными стонами. Илларион вздрогнул, но немедленно вспомнил о таможеннике, протаранившем собой задний борт его машины.

Этот бедняга, оказывается, ухитрился скатиться в яму и теперь, похоже, не мог сообразить, как оттуда выбраться. В сущности, решил Илларион, та же проблема стоит сейчас и передо мной. Радушный хозяин, похоже, решил-таки сэкономить свои двенадцать с половиной процентов и заставить замолчать неудобного свидетеля с помощью простого средства.

Не попробовать ли прорваться на машине? Но нет, пока будешь ехать по двору мимо всех этих любителей свежего воздуха, машину превратят в решето, и шансов уйти живым практически нет.

Использовать застрявшего в яме горемыку в качестве заложника? Какие глупости! Не та ситуация, у Плешивого рука не дрогнет, пристрелят обоих.

Что же остается? Да как всегда, с бешенством подумал Илларион: разогнать эту стаю псов, дать им понюхать паленого, чтоб неповадно было играть в войну! Он поднял ствол автомата повыше и нажал на спусковой крючок.

Короткий автомат забился у него в руках, набегавшие пятнистые фигуры послушно легли на землю, и тут над затененным старыми соснами двором охотничьего домика разнесся звучный голос, привыкший отдавать приказы.

– Немедленно прекратить безобразие! – почти пропел голос и добавил что-то по-латышски.

Глядя, как неохотно поднимаются с земли и бредут прочь пятнистые фигуры, Илларион испытал мимолетное разочарование: настоящей драки не вышло, хотя все необходимые условия, казалось бы, были налицо.

– Ox, – прокряхтел Илларион, поднимаясь с холодного жесткого бетона и ставя автомат на предохранитель. – Самодеятельность какая-то. Танец с саблями!

Он вышел во двор, держа автомат за ствол, как палку. Оглядевшись, он отшвырнул оружие в сторону и повернулся лицом к резному балкончику, на котором, как адмирал Ушаков на мостике флагмана, стоял Плешивый Гуннар.

– Что это за бардак?! – крикнул ему Илларион. – Предупреждаю: в следующий раз я буду убивать до тех пор, пока не передавлю всех до единого!

Всем понятно?! – прорычал он, обводя двор свирепым взглядом.

– Ну-ну, капитан, друг мой, не горячитесь, – сказал сверху Плешивый Гуннар. – Это же была просто проверка.., репетиция, если хотите. Между прочим, это вы во всем виноваты.

– Я?! – Илларион отказывался верить собственным ушам. – Это как же я ухитрился?

– Когда человек говорит, что убить его – непростое дело, возникает просто непреодолимое желание проверить это утверждение. Каюсь, не удержался.

– Ну и как? – спросил Илларион.