Над всей Испанией безоблачное небо (СИ)

Для «благоприобретенной» парочки линкоров, что стали сильнейшими кораблями испанского флота в его истории, подходящие названия нашли сразу. «Курбе» получил «ходовое» имя — «Эспанья», «Пари» переименовали в «Республику». Старому испанскому линкору вернули прежнее королевское имя Альфонсо, только «несчастливый» 13-й номер сменили на 12-й, взятый у покойного родителя, сбежавшего за границу последнего испанского монарха, отрекшегося от престола, и к тому же ныне живущего. Батюшка оного короля сделал для флота под красно-желтым флагом много полезного, хотя все закончилось жуткой катастрофой в злосчастной войне с американцами.

Старому крейсеру-скауту, бывшей «Республике», который после обстоятельного ремонта и перевооружения превратился в корабль ПВО, дали имя погибшего на камнях «Блас де Леро», превратив, таким образом, в «систершип» уже перестроенного «Мендес Нуньеса».

Вот только сменить названия самое легкое занятие для политиков — а вот для адмиралов дальше начались сплошные проблемы…

Фернандо-По

— История всегда пишется кровью, а чернокожих нечего жалеть! Мне дали приказ сделать «буби» лояльными Испании, и теперь вернее их никого не будет. Иначе другие негры вырежут их всех до последнего!

Генерал Мола за три с половиной долгих года пребывания в экваториальных владениях весь усох, сам почернел лицом. Однако бывший «Директор» по-прежнему был деятелен и энергичен, оказавшись на посту генерал-губернатора самой далекой африканской колонии, принадлежавшей стране. И уже таковой не являющейся — правительство республики даровала острову Фернандо-По и небольшому владению на побережье — Испанской Гвинее, или Рио-Муни — полные административные права, такие как у тех же Канарских островов. Но негров в белых людей не превратишь, причем таких, которые раз за разом устраивали восстания на Биоко — так еще именовали Фернандо-По, огромный остров в две тысячи квадратных километров, заселенного воинственными туземцами. Южная часть гористая, зато северная благодатная — здесь были разбиты большие плантации какао, дававшие большие доходы. В том же Гвинейском заливе находились и португальские островные владения — Принсипи и Сан-Томе — с губернатором которых, приверженцем бывшего премьер-министра Салазара, Мола быстро сошелся.

На этих трех крупных островах и множестве мелких выращивали треть мирового урожая какао-бобов, продажа которых обеспечивала приток валюты в казну «пиренейских конфедератов». Тут был благоприятный для европейцев климат, переселяться на губительный «черный» континент никто из «вынужденных» переселенцев не пожелал.