Напролом

Всех устраивало существующее положение вещей."

"Сайд Джафаров напрямую поддерживал связь с сотрудником американского торгпредства в Душанбе Рохелио Рамиресом, который по совместительству был тайным агентом управления по борьбе с наркотиками. Они знали друг друга уже лет десять, и взаимное сотрудничество все эти годы удовлетворяло обоих. Рамирес был из флоридских кубинцев, поддерживал контакты с кубинской мафией, через своих соплеменников в свое время вышел на колумбийцев и, пользуясь служебным положением, прикрывал тайные операции по переброске наркотиков из джунглей Колумбии в Штаты. Он-то и приучил старого таджика к кубинским сигарам, как-то после первой удачной их сделки преподнеся Сайду коробку «Ромео и Джульетта».

Вот этого самого Рохелио Рамиреса и ждал сейчас, затягиваясь сигарой, Сайд Джафаров. Тот должен был подъехать с минуты на минуту: американца должны были привезти сюда на мощном «хаммере», который без груда преодолевал каменистые кручи.

Рохелио сам изъявил желание встретиться с Джафаровым. Дело, которое он собирался обсудить, было, по его словам, чрезвычайной важности и требовало незамедлительного решения. Впрочем, Сайд уже знал, о чем пойдет речь. Об «арбузе» — опиумном наркотике нового поколения, который менее полугода назад произвели в его горной лаборатории. Первые партии «арбуза» уже начали поступать в Лос-Анджелес кружными путями через Узбекистан, где стояла эскадрилья истребителей США.

На веранду, неслышно ступая босыми ногами, вошел слуга в полосатом халате и доложил, что гость уже прибыл и ожидает приглашения. Сайд кивнул, а сам сокрушенно отметил, что слух у него совсем ослаб. Раньше он бы за километр услышал приближающегося к нему чело- Теперь же он состарился, здорово растолстел и, чтобы просто встать с кресла, ему требуется сделать над собой усилие. Но деловая хватка, хитроумие и коварство годами не растерялись, и в его старческом обрюзгшем теле все еще обитал расчетливый, беспощадный дух мате хищника.

В сопровождении двух одетых в камуфляжную форму Автоматчиков по широкой белой лестнице поднялся Рохелио Рамирес. По всему было видно, что долгий и утомительный путь через труднопроходимые горные перевалы дался ему нелегко. Обычно бледное лицо посерело от усталости. Рохелио было около шестидесяти, но выглядел он гораздо старше: видно, сказывалась беспокойная нервная работа. Поредевшие абсолютно седые волосы были зачесаны назад. В руках он держал широкополую панаму защитного цвета.