Нарисуем, будем жить

— Опять на самом интересном месте закончила, — недовольно пробурчал парень и, подняв глаза, окликнул серьезным голосом: — Яра!

— Что? — с готовностью подалась вперед. — Что не так? Все исправим.

Риксон молча протянул руку и внезапно стукнул меня по кончику носа. Затем воскликнул: «тыдыщ!

дискотека!» и расхохотался, довольный произведенным эффектом. Еще бы — я дернулась и вытаращила глаза. Поначалу. А потом хихикнула, прищурилась и мстительно подсказала:

— Сделай так еще кому-нибудь до пятницы и все решат, что Инорисс Мирроу это ты!

— Ооо, нет, только не это, — мученически застонал парень, пальцами взъерошивая прическу, — как я дотерплю до пятницы?

— Может, вспомнишь, что ты аристократ, а не зябл? — холодно поинтересовался старший лорд.

 — Неси сюда рукопись и веди себя прилично, мальчик мой. Займись иллюстрацией, например.

— Да-да! Я уже вижу Сардану танцующую с Учкудуком, а на заднем плане Тиморис на своей повозке.

Яра, в книге ты не описала, как выглядит карета счастья.

— Зачем если она по городу уже целую неделю ездит? Кому надо поймут. Рисуй, я тебе подскажу фасон платья.

— Смелые у тебя фасоны. Как такое рисовать?

— Если ты никогда не видел голых плеч, Риксон, могу даже попозировать, — благодушно предложила я. — Так уж и быть открою ключицы, если картинка окажется неправдоподобной.

Лорд Фартон старший насмешливо фыркнул.

— Обижаешь, Яра, что я маленький, по-твоему? — покосился на дядюшку племянник и обижено произнес: — Для этого не обязательно иметь жену.

Вечное противостояние отцов и детей. Видимо родственники упорно мечтают женить мальчика, который вырос.

Я вспомнила кровожадное выражение лица и слова Эрдалии: «Мягкий, податливый, из него веревки вить можно!». А ведь такая доберется, заграбастает и зачахнет мой веселый друг. Он действительно добродушный слишком может и его усыновить? Будет семнадцатым в моей команде абсурда. Нет, с целым маркизом такое не прокатит, но присматривать нужно. Хотя бы предупредить.

И я ненавязчиво поинтересовалась:

— Риксон, ты знаком с графиней Зирель? — художник кивнул, не отрываясь от работы. Карандаш в умелой руке как заколдованный летал над листом бумаги.

 — И как она тебе?

— Красивая девушка, — беспечно отозвался парень. — А что?

— Ничего. Просто она с легкостью десять кругов по полигону нарезает и мечтает из будущего мужа веревки вить, а так ничего, — с видом «сегодня хорошая погода, не правда ли?» пожала плечами и уткнулась в свои записи.

У Риксона дрогнула рука, карандаш хрустнул и сломался.

Перед самым обедом в кабинет главного редактора чинно вошел Коршун. Вежливо поздоровался с лордами и слегка надменно со мной.