Нарисуем, будем жить

От того что не замахала в ужасе руками и не убежала от страшного Коршуна? А может, я ему тоже нравлюсь?

— Хорошо! На самом деле я в свои способности не верю, — честно призналась на всякий случай, — но вдруг получится.

— Это зависит от вашего усердия, — намекнул на предстоящие трудности королевский юрист и, распрощавшись, чинно удалился.

Тактичный. Засиживаться не стал. Это мне тоже пришлось по душе. Следом за Коршуном убежал

Тимка у него рабочий день еще не закончился, а Ветер за забором призывно ржал, отбиваясь от пассажирок жаждущих счастья.

В общем, гости разошлись, тетушка Тильда принялась хлопотать в кухне, а я поднялась на второй этаж в свое новое жилище.

Выбранная мною комната раньше явно принадлежала мужчине. В ней не было всяких трельяжей с пуфиками и других легкомысленных вещей для наведения женской красоты. Все просто, лаконично и удобно. У одной стены стояла широкая кровать, другую занимал длинный шкаф со встроенными в дверки зеркалами. По центру расположились пару кресел с диванчиком, а у окна царствовал шикарный письменный стол с множеством ящичков. Именно этот стол и стал решающим фактором в моем выборе.

Тетушка Тильда предлагала спать в отдельной спальне, а работать в кабинете, но я с детства привыкла жить в одной комнате. Правда, на Земле в моем распоряжении было двенадцать квадратных метров, а здесь не меньше тридцати. Хороший стимул освоить бытовую магию иначе уборка доконает. Еще одной причиной не бегать по всему этажу был Федя. Для него конечно не проблема перемещаться, но хочется, чтобы малыш всегда был на глазах.

— Федюня, ты где? — войдя в комнату, задала в пространство вопрос, и на меня налетело туманное упругое облачко.

 — Как тебе здесь? Осмотрелся уже?

Фликус завалился в кресло, вытащил альбом и нацарапал:

— Ты здес и харашо

— А обстановка как? Нравится?

— Абстановка пофиг ты здес и харашо

— Пофиг? Это ты у меня научился что ли? Да ты гонишь, парниша, я никогда так не выражаюсь, -

наиграно возмутилась и открыла первую сумку, чтобы переложить вещи в шкаф. Перед лицом появился альбомный лист с новой записью.

— Тебе тут нравица?

— Нравица нравица, — спародировала своего неуча.

— И мне Писат будим? Рукапис атдала?"

"— О, какая жуть, аж в глазах рябит, — невольно передернулась от чудовищной орфографии.

 — Хорошо, что хоть писака грамотный у нас, а то я уже разговаривать как ты пишешь, начинаю. Работать будем позже, когда вещи разберу. Рукопись отдала. Ой, Федя, сейчас расскажу что было! А что теперь будет! От рыночной площади и местные не в восторге оказывается…

И принялась делиться новостями, не отрываясь от дел. Фликус умудрялся подсовывать к моим глазам свои эсэмэски в каком бы положении я не находилась. Сидела на корточках, стояла или с головой зарывалась в шкаф.