Нарисуем, будем жить

— Я прилител с другой планеты

— Это мне известно, — небрежно отмахнулся королевский юрист с видом прожженного специалиста по другим мирам.

Фликус махнул щупальцами и «раскололся» под давлением обстоятельств.

— Я мироу пишу раман пападанка

— Ты Инорисс Мирроу? — округлил глаза муж и не поверил. — С твоей орфографией? Щас!

— Нет инарис мама а я мироу саавтар кансултант муз

— Яра? — вопросительно изогнул бровь супруг. — Это ты Инорисс Мирроу?

Я скинула его ногу с ноги, уселась на колени и, обняв мужчину за шею, вгляделась в совсем не удивленные глаза. Обвинительно ткнула пальчиком в грудь и сделала вывод:

— Ты знал!

Риннард расплылся в самодовольной улыбке:

— Догадывался.

Звание королевского юриста, знаешь ли, не зря присваивают. Сопоставить появление в редакции «Столичной жизни» девушки Яры и одновременно писателя Инорисс Мирроу не составило труда. Раньше я еще голову ломал, откуда в тебе столько фантазии, но теперь многое стало понятно. Дружба с таким умным мальчиком объясняет все. Ему ничего не стоит словечек новых накарябать и улучшить пентаграмму переноса.

Федя гордо расправил щупальца, изобразив павлина-мавлина.

Я не сдержала улыбку. Фликус тут колобок на ножках, сам в шоке от моих рассказов, но пусть пока так и думает. А пентаграмму улучшило русское «авось». Сама в шоке. Потянулась и поцеловала мужа в кончик носа.

— Умный.

На макушку супругу приземлился альбомный лист со смеющейся рожицей смайлика и сакраментальным: «Тыдыщ! Дискотека!».

Вот так мы приняли в свои творческие ряды еще одного соавтора и решили писать теперь исключительно втроем. В нашей спальне. Конечно, ведь только там самая шикарная кровать, на которой удобно возлегать двум моим мужчинам, когда я буду сидеть за столом надиктовывая писаке.

Мальчишка понял, что за отказ спать вместе с мамой он может из своих «птичек» веревки вить и вовсю пользовался этими знаниями.

Первый семейный вечер мы провели именно так. Риннард полулежал, устроив голову на согнутой руке, а Федя распластался у его живота, раскинув щупальца в разные стороны, всем своим видом демонстрируя, что он хозяин положения.

В первый вечер совместного творчества меня основательно смущал восхищенный взгляд супруга.

Привыкла, что фликус внешне не выражает никаких эмоций.

Поэтому улыбка на лице мужа, неуловимое движение бровями, хитрый прищур сразу давали понять, интересно ли я закручиваю сюжет. А еще приходилось постоянно задавать вопросы Феде, делая вид, что диктую по его альбомным записям, в беспорядке наспех раскиданным на столе.

«Вот фликус! — воскликнула Сарадана, задрав голову к вершине горы. — И почему этот оракул решил поселиться так высоко? Как мы туда заберемся, парни?

— Не волнуйся, я призову природную магию, — улыбнулся Силиниэль.